Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин

Поселок Апача им удалось миновать по объездной дороге. Но впереди до портового поселка Болыперецк было еще два-три населенных пункта.

Они свернули в лес и остановились, увидев впереди хутор — добротный сибирский дом за высоким забором. Других строений, кроме бани и сарая, рядом не было. Хозяйство такое же, как у Ивана Полупанова, но поменьше. — не особняк с комнатами для приезжих москвичей. Но и здесь могла оказаться рация. И если хозяин предупрежден, информация о проезжавшем мимо окон крытом грузовике могла быстро достичь Петропавловска.

Они остановились на старых лесоразработках. На краю поляны даже стоял ветхий сарай с дырявой крышей — временная контора лесорубов.

Преображение милицейского грузовика не заняло много времени. Прежде всего, сняли брезентовый верх, а кузов с открытым задним бортом был заполнен разнокалиберными бревнами, найденными в сарае ржавыми бочками, дырявыми ведрами, ящиками... Завершая процесс, Олег изукрасил машину глиной, мазутом, сосновой смолой. В получившемся транспортном средстве никто не смог бы узнать ухоженную гостевую машину. В лучшем случае — совхозный мусоровоз.

Но в полном объеме это проблему не решало. Они это хорошо понимали. Не было документов на машину. Их паспорта тоже не прибавляли уверенности — первая же встреча со стражем порядка могла окончиться кутузкой. Но главное — Николай. Его лицо и руки представляли собой сплошную «характерную примету».

Когда они расположились в тени сарая и начали жевать сухой паек — красную икру с галетами, — Николай сам заговорил об этом:

— Завтра сложный день предстоит... Я просто чувствую, что сейчас они все у Ивана собрались. Наши друзья с Тимановских источников прибежали, менты приехали. Ножками стучат, ручонками размахивают... А через два часа они будут в Петропавловске. И полетят во все стороны депеши: «Задержать троих. Двое — без характерных примет. А у третьего — все на лбу написано».

— Загримируем...

— Глиной? Нет, Олег, меня лучше в кузове в мусор закопать. Да там и оставить... Шучу! А помните, как я вам в автобусе о словечках всяких рассказывал?

— Помним... Аты что, Николай, — лингвист?

— Нет, я настоящий банкир. А со словечками это у меня хобби такое.

— А за Дрожжиным гоняться, это тоже хобби?

— Да, Олег. Я такой разносторонний... Так я об этих словечках. Вот сказал я вам, что у меня все на лбу написано. Откуда это пошло? Невежды. Это при Екатерине и еще раньше всяким там беглым бунтовщикам на лбу букву «Б» выжигали. Клеймили позором... Нет, ребята, лингвистика очень полезная вещь. Нервы успокаивает. Вот сегодня утром привязали меня к столбу, все болит, да и вообще, думал — конец. Мне бы о вечном думать, а я фразочки составляю. Примерно так: «Игра шла по гамбургскому счету, но потерпел ты, Николай, фиаско. Вот и стой теперь как вкопанный». Что, сообразили? Я сразу три выражения зацепил.

— Нет, Николай, не сообразили. Мы же невежды. Просвещай.

— «Гамбургский счет» придумали цирковые борцы в прошлом веке. На них тогда ставки делали, а они весь год дурили публику. Заказные игры. А в один день собирались в Гамбурге и тайно боролись, но уже во всю силу, честно, по гамбургскому счету... Теперь — о фиаско...

— Это я знаю. Я вспомнила, — весело перебила его Настя. — Это в Италии было. Известный певец вылез на сцену пьяный и с бутылкой в руках. Его освистали. А он как заорет: «Все из-за тебя, фиаско». Бутылка по-итальянски — фиаско. Верно, Николай?

— В общих чертах. Это не певец был, а комендант. Арлекино... А вот выражение «стоять как вкопанный» ты, Настя, точно должна знать. Невесте положено... При царе Алексее, отце Петра Первого, жен, убивших своих мужей, прямо на Красной площади по пояс в землю закапывали... Навсегда...

Несколько минут все молчали, потрясенные дикостью своих предков. Первым нарушил тишину Олег, лежавший на спине и наблюдавший, как на еще светлом вечернем небе появляются звезды.

— Черный у тебя юмор, Николай... Да и у всех у нас крыша поехала. Завтра нас вся камчатская милиция ловить будет, а мы об итальянских бутылках рассуждаем... Что делать будем? Какие предложения?

— Могу предложить две штуки баксов, — вяло откликнулся Николай. — Там у меня в сумке заначка есть. Я же — банкир. Без денег голым себя чувствую... В Болыперецке подкатимся к какому-нибудь капитану — и на лесовозе в Магадан или Владивосток... Нет, не получится у нас втроем. С моей физиономией лучше не светиться... А если я вас до моря, поближе к порту довезу, а сам на машине назад, в Петропавловск?.. И попробую в местное ФСБ прорваться?

— Не доедешь — на дороге тормознут. Уже к ночи посты будут стоять... Тебе отлежаться бы надо, Николай, подлечить ожоги, царапины... Может, нам на этот хутор зайти? Переночуем нормально. Потолкуем, а там — видно будет.

— Ребята, я пойду. На разведку, — Настя вскочила и стала поправлять одежду, давая понять, что ее уже не остановить. — И не возражайте. Мне одной проще всего будет. А вы в любом случае через час машину к воротам подгоняйте...

По проселку до хутора было не более километра. Но к середине пути Настя почувствовала, что переоценила свою храбрость. Там, рядом с ребятами, рядом с Олегом, ей было совсем не страшно. Да и солнце тогда еще не зашло...

Настя стала замедлять шаг и прижиматься к правой стороне дороги. Слева было самое страшное — из густой стены леса доносился шорох веток, скрипы, треск, свисты... Она старалась все время смотреть на приближающийся дом. Вот внутри него зажгли свет. Значит — там люди! И непременно — хорошие...

Массивная дверь была не заперта. Двор тоже освещен. Свет шел из окон дома и пробивался из заросшей актинидией маленькой беседки. Настя вошла в нее. На самодельном мощном деревянном кресле сидела молодая женщина и кормила ребенка грудью. Она нисколько не удивилась появлению незнакомки и даже приветливо кивнула. Как будто к ней заглянула подружка из соседнего дома. Но ближайшее жилье — только в сорока километрах. Настя знала это точно — у лейтенанта в машине она нашла подробную карту.

Настя подошла поближе и заглянула в туго спеленутый сверток. Ребенок почти спал. Вернее, он упорно боролся со сном, не желая отрываться от этого мягкого, теплого, вкусного...

Пред тем, как встать, женщина махнула Насте рукой в сторону дома... Они молча уложили ребенка и прошли в большую, светлую комнату, где за столом сидел симпатичный парень, чем-то очень похожий на Олега.

— Сергей, а у