Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

— Нет. Не убивай его.

— Пусть остается, — Джесертеп позволил себе улыбнуться. — У нас еще будет время для знакомства…

Только теперь Марк понял, как непростительно долго они возятся в этом доме. Взрыв, выстрелы, все соседи уже на ногах и наверняка вызвана милиция.

— Где Гера? — закричал он, скатываясь по лестнице.

— Твой друг воюет на кухне, — демон не отставал от Марка ни на шаг. Со стороны кухни по-прежнему слышался Герин ор.

— Духи, выходи по одному. Оружие бросить, руки за голову!

Чего это он так разошелся?

По забитому коробками с импортной техникой коридору добрались до кухни. Гера стоял один-одинешенек и орал в люк подвала:

— Поубиваю всех духов к чертовой матери! Вылезайте!

Да он же совсем невменяем! Марк видел перед собой другого, незнакомого Геру. Лицо майора свела судорога, глаза, казалось, состояли из одних зрачков. По всему заметно, что Гера уже не владеет собой.

— Все в порядке, опомнись, — закричал Марк, видя, как майор рванул чеку гранаты. — Кольцо у меня! Уходим!

— Там — духи! — Гера смотрел на Марка, не узнавая. — Или они выйдут, или…

Марк попытался перехватить его руку.

— Не подходи! — вновь заорал Гера. — Жан-Батист Камиль Коро! — и швырнул гранату в открытый люк.

56

Марк и Джесертеп стояли все в том же мрачном, с убегающими вдаль колоннами зале. Ни стен, ни потолка.

Растерянно взглянув на демона, Марк разжал ладонь. Кольцо по-прежнему было в руке — даже на палец надеть не успел.

— Как это случилось?

— Разберешься потом. Если будет желание, — добавил Джесертеп и озабоченно посмотрел в сторону огней. — Тебя ждут.

Конечно, его ждут. Марк это отлично понимал. Не впервой.

— Ты пойдешь со мной?

— Нет, нам это не положено, — Джесертеп ободряюще притронулся к его руке. — Ты должен один.

Он хотел еще что-то сказать, но не решился. Коротко кивнул и шагнул в темноту.

Летучая мышь скользнула рядом, почти задев лицо, но Марк не сделал даже попытки увернуться. Он знал, с кем придется встретиться сейчас, знал, какие зададут ему вопросы, но не хотел ни встречи, ни разговоров. А что, если он взбунтуется? Встанет здесь, и ни с места. Пусть Анубис сам ищет его, если есть на то желание. А он устал.

Он устал настолько, что даже не может осилить этот путь до трона.

— Все впустую, — неожиданно для самого себя повторил он слова Анубиса.

Повторил и пошел, как механическая кукла, переставляя ноги, меряя шагами каменные клетки пола и не глядя по сторонам, чтобы заметить что-то новое на своем пути. Да и не могло ничего измениться за несколько месяцев в Мертвом доме, для этого нужны, наверное, даже не годы — тысячелетия.

Сейчас Анубис потребует кольцо. Как мог Марк раньше оставаться безразличным, попадая сюда? Как мог он спорить с Надзирателем мертвых?

— Да, Господин, — прошептал Марк, еще не видя трона. — Разве можно изменить время? Это не дано никому…

Что же случилось там, наверху? Почему он вновь очутился в Мертвом доме, месте, в котором он надеялся, ему уже не придется бывать никогда? Он так тихо жил. Он затаился, как мышь в норе, услышавшая кота, он взбунтовался только один раз! И это был бунт отчаянья. Зачем же опять все начинается сначала? Или он снова не прав?

Исполинские колонны поддерживали невидимый свод. Марк посмотрел вверх, не надеясь увидеть неба. Он и не увидел его. Он вообще ничего не увидел. Мертвый дом, мертвый.

Вот и ступени, и трон. Но он пуст.

Огни стали ярче, задымили языки пламени, отбрасывая вокруг коверканные пляшущие тени. И возле самого подножия лестницы Марк неожиданно увидел стол. И за столом сидели двое.

— Смотри, Отец, — Анубис едва повернул голову в сторону Марка — красными углями сверкнули глаза. — Он пришел опять.

— Это он? — зеленое лицо незнакомца можно было назвать вполне благожелательным. Так же зелены были его руки и обнаженный, как и у Анубиса, торс. Справа от него стоял прислоненный к столу посох с загнутой, словно вопросительный знак, рукояткой, справа лежала плеть. — Какой невзрачный.

— Да, Отец. Но он приходит ко мне уже в четвертый раз и всякий раз упорствует, не желая отдавать кольцо.

— Значит, он еще надеется… — незнакомец не договорил и пригубил из большого металлического кубка вино.

Трапеза двух гигантов была скудной. Круглый, скорее похожий на лепешки, хлеб. Вино в большом кувшине. Головка сыра и зелень. Они разговаривали между собой так, как будто Марка не было рядом. По крайней мере, никто не обратился к нему с вопросом, не пожелал услышать ни одного слова.

— Я рад, Осирис, что ты здесь, — вновь сказал Анубис. — Может быть, хоть ты сумеешь убедить смертного в том, что он смертен. Смотри, что натворили наши игрушки — чего доброго люди подумают, что они могут все.

— Пожалуй, — Осирис тщательно прожевал и стряхнул крошки с тонкой бороды. — Пожалуй. Надо сказать, я и сам всегда поражался их самонадеянности.

Он отодвинул кубок и повернулся к Марку. Зеленые глаза глянули, казалось, в самую душу и увидели все самое сокровенное. То, что даже сам Марк таил от себя.

— Хм, он не так уж плох, как можно подумать с первого взгляда. Ты сам подарил ему кольцо?

— Не совсем, — Анубис по-собачьи облизнул губы. — Но, в общем-то, посодействовал. Кольцо пропадало. А я хотел, чтобы оно вернулось ко мне как можно скорее.

— Ну и что?

— Он не отдал кольца. Он спорил со мной, и каждый раз уходил.

— Действительно, люди бывают упрямы и глупы. А ты не пробовал наказать его? Здесь. — Осирис протянул громадную руку к плети. — Иногда, знаешь ли, помогают очень простые способы.

— Нет, Отец, не стоит, — Анубис удержал плеть за рукоятку. — Ты знаешь, он даже забавен. Спроси его о чем-нибудь.

— Подойди ближе, — приказал Осирис. — Еще, — потребовал он, когда Марк сделал два робких шага. — Так, теперь хорошо. Хочешь вина?

— Ты забыл, что он не может пить вино и есть хлеб в Доме мертвых, — рассмеялся Анубис, показывая мощные острые зубы. — Он ведь не бог.

— Но, кажется, хочет им стать. Ты хочешь стать богом? — Осирис вновь обратился к Марку.

— Нет, Господин, — тихо сказал тот, стараясь не заглянуть в пронзительно-зеленые глаза, в которых была бездна. — Я хочу остаться человеком.

— Называй его, Царь жизни, — коротко напомнил Анубис.

— Остаться человеком, Царь жизни, — покорно повторил Марк.

— Так говорят многие, а на самом деле делают все, чтобы не быть людьми. Когда ты получил кольцо, ты думал о бессмертии?

— Думал, —