Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

Шурик подошел к Марку сам. Он и представился именно Шуриком, а не Александром. Впрочем, иначе его никто и не называл.

Койфман знал всех, и все его знали. Какое-то время Марк еще гадал, кто он — поэт, художник, журналист. Все оказалось неправильным. Шурик был трепачом. Но трепачом с большой буквы.

Надо ли пристроить куда рукопись, быстро продать картину или просто отпечатать афишу, Шурик всегда оказывался под рукой. Осуществление планов шло с трудом, но это нисколько не влияло на отношение к Койфману со стороны его случайных партнеров. Скорее всего потому, что больше этим заняться было просто некому. Шурик договаривался с издательствами, и рукописи годами лежали в них мертвым грузом. Находил покупателя на авангардистский натюрморт, и фирма разорялась в день покупки. Отпечатанные при его посредничестве афиши обязательно обладали каким-нибудь браком, но в общем-то от его услуг все равно не отказывались. Удивительно, но Койфман обладал потрясающим обаянием — на него невозможно было сердиться.

Вот и сейчас, приготовясь высказать ему все, что он думает по поводу его необязательности, Марк не смог этого сделать. Шурик бежал от метро вприпрыжку, как школьник, размахивая потрепанным портфелем, и его рыжие вихры блестели на солнце так, что, казалось, от них отскакивает солнечный зайчик.

— Давно ждешь, да? — закричал он еще издали и задел портфелем скамейку, от чего его развернуло на бегу в противоположную сторону. — Знаю, что свинство, но никак не успевал. В типографии: бу-бу-бу, бу-бу-бу. Пока все обговорил, чувствую — цейтнот. Извини, да.

— Чего уж там, — простил его Марк. — Все равно опоздали.

— Ну, как ребенок, ей богу, — Шурик отдышался и раскрыл портфель. — Спорим, репетиция еще не закончилась. Долматинца не знаешь?

Долматинец означало не породу собак, не кличку, а фамилию режиссера. В дополнение к имени Еремей фамилия звучала нелепо, но очень режиссеру подходила. Был он пятнист лицом, и даже уши, казалось, у него висят и хлопают по щекам, особенно когда он бывал возбужден или чем-то недоволен. А возбужден и недоволен он бывал всегда.

Сейчас Шурика очень занимал его новый проект — он решил выступить как антрепренер. Денег у него водилось мало, но еще меньше денег было у актеров.

— Такую пьесу откопал! Клевая вещь. Комедия. И всего пять персонажей. Причем, двоих можно совместить. Еремей поставит, и повезем мы наш зоопарк по городам и весям.

К Шурику Марк прибился скорее от скуки, чем от желания разбогатеть. Проект больших барышей не сулил. К тому же, зная фантастическую везучесть своего компаньона, Марк вообще не рассчитывал, что дело сдвинется с мертвой точки. Но Койфман каким-то непостижимым образом сумел заинтересовать режиссера, договорился с актерами, с которыми был знаком, и вот уже в третий раз они наведываются в театр. Сначала обговаривали предварительные условия, потом наступил черед выбора драматургического материала. На литчасть Шурик не рассчитывал и решил найти кассовую пьесу сам.

— К лету все будет готово. Декораций — минимум. Актеров — минимум…

— Доходов — шиш, — закончил за него Марк.

— Не скажи. Чем наш «Новый дом» хуже «Современника»? Один Алябьев чего стоит. Мэтр! Поставим и повезем. Публика валом пойдет. Чего они в своих районных центрах видят? Не все же «Сайту Барбару» по телику смотреть. А тут живые люди, из Новосибирска. Все так сейчас делают. Посмотри — столичные театры всей труппой на гастроли тоже ездить перестали. Потому что дорого. А сколотят бригаду в два-три человека, и покатили. И к нам постоянно приезжают. Они — в Новосибирск, мы — в районный центр.

Переубедить Шурика было трудно, да Марк и не пытался. Проект, как проект. Не хуже других. Бредовая, конечно, идея, но лучше такая, чем никакой.

Полистали пьесу. Марк как посмотрел, так сразу понял — переводная дрянь. Комедия ужасов. Вурдалак влюбляется в красотку и все не решается ее поцеловать. Поцелует — сожрет. Красотка же ни черта не понимает и тащит этого упыря в постель. Обхохочешься.

— М-да, и вот с этим к Долматинцу?

— Именно. Его же от классики тошнит уже. Хоть развлечется старик.

«Старику» было под сорок. Еще в фойе слышался его голос в большом зале. Репетиция шла полным ходом.

— Я же говорил, — Шурик с видом победителя посмотрел на Марка. — Я так думаю, еще с полчаса Еремей повозится. Пойдем в буфет, перекусим.

В буфете сидел один лишь Коля Алябьев, один из немногих заслуженных артистов театра. Он задумчиво жевал пирожок и с тоской смотрел на витрину, где пирожков оставалось еще много. По комплекции Алябьев прекрасно подходил на роль одного из трех толстяков. Причем, не самого щуплого.

— A-а, работодатели пришли, — приветствовал он компаньонов. — Пьесу принесли?

Выслушав сюжет, он возмутился.

— Ну, и кого я буду играть! Дракула — не мой типаж!

— И прекрасно, — успокаивал его Шурик. — Будешь играть отца невесты.

— Это же не главная роль! — Алябьев так расстроился, что взял еще три пирожка.

Шурик, чтобы успокоить мэтра, набрал в буфете целую гору бутербродов и большой пакет сока, но в этот момент появилась секретарша директора и прерывающимся голосом объявила, что Долматинец ищет Марка и Шурика по всему театру.

— Рвет и мечет, — приговаривала она, ведя друзей по театральным закоулкам. — Рвет и мечет!

58

Соглашаясь на предложение Шурика, Марк даже не подозревал, в какое ярмо он лезет. Очень скоро выяснилось, что деньги имеются у Койфмана лишь в проекте. Немногие наличные таяли с каждым днем. Предстояло оплатить работу режиссера и актеров, заказать новые костюмы или переделать старые, транспортные расходы ужасали, командировочные казались грабительскими, а дележ доходов туманным. Бухгалтер из Шурика получался аховый, и Марк все просчитал сам. После этого окончательно стало понятно, что вылететь в трубу гораздо проще, чем поиметь выгоду. Но останавливаться было уже поздно.

Долматинец дожидался в собственном маленьком кабинете и, когда компаньоны робко вошли, с грохотом припечатал телефонную трубку к рычагам. С кем он до этого разговаривал, было непонятно, но пятна на его лице горели ягодами малины, а глаза метали короткие молнии, способные оставить от груды бумаг на столе лишь пепел.

— Принесли? — рявкнул он, не вставая.

— Все в порядке, Еремей, — Шурик обворожительно улыбнулся. — Пьеса — классная. Вся касса наша.

Но взглянув на название — «Смертельный поцелуй» — и увидев фамилию автора, Долматинец рассвирепел еще больше.

— Знаком я с вашим Эр Джи Голдером! Его сейчас все ставят. Дрянь несусветная!

— Зато нам очень подходит. Что я, публику не знаю, — возражал Шурик.