"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Я вынул договор из руки Гэри и сложил его.

— Угу, как тот шериф, — сказал я.

И тут зазвонила стена. Глаза Гэри равнодушно поплыли в сторону источника звука. Я стоял и ждал объяснений.

— Она меня измордовала, требуя телефонный номер, — сообщил он, как будто напоминал самому себе о том, что с ним произошло. — Я ей сказал, что переведу его на вас.

Он прошаркал по комнате и вытащил встроенную гладильную доску из стены гостиной. В алькове за ней находился старый дисковый телефон.

Я снял трубку после четвертого гудка и сказал:

— Мама, ты продолжаешь меня удивлять.

Она громко вздохнула, довольная моим замечанием.

— Я всего лишь бывшая подружка одного парня из «Саутвестерн Белл», милый. Итак, когда ты собираешься меня навестить?

Я задумался. После трудного дня и переживаний перспектива встречи с ней меня совсем не привлекала. С другой стороны, мне требовалось средство передвижения.

— Может быть, сегодня вечером. Я хочу одолжить у тебя «Фольксваген», если он еще жив.

— Он простоял в моем гараже десять лет, — ответила она. — Думаешь, он с радостью выскочит к тебе навстречу? Полагаю, ты навестишь сегодня вечером Лилиан?

В качестве фона к нашему разговору в доме матери послышался стук кия, разбивающего шары. Кто-то засмеялся.

— Мама…

— Ладно, я ничего не спрашивала. Увидимся позже, дорогой.

После того как Гэри, волоча ноги, вернулся в свою часть дома, я взглянул на часы. В Сан-Франциско было три часа. Даже учитывая, что сегодня воскресенье, я вполне мог рассчитывать, что застану Майю Ли в «Терренс и Голдмен».

Однако мне не повезло. Когда ее голосовая почта закончила объяснять, что такое «приемные часы», я продиктовал свой новый номер телефона и ненадолго замолчал, размышляя, что сказать. Я все еще видел лицо Майи, каким оно было в пять утра, когда она высадила меня в аэропорту: она улыбнулась и наградила сестринским поцелуем — рядом с ней стоял вежливый человек, которого я не узнавал. Я повесил трубку.

Я нашел в кладовке уксус и пищевую соду и потратил час, уничтожая в ванной комнате следы пребывания и запах предыдущего постояльца, Роберт Джонсон в это время практиковался в лазанье по пластиковой занавеске.

Перед самым закатом кто-то постучал ко мне в дверь.

— Мама, — проворчал я едва слышно.

Но, выглянув в окно, увидел, что все не так плохо — ко мне заявилась всего лишь пара копов в форме, которые стояли и ждали, прислонившись к своей машине на подъездной дорожке. Я открыл дверь, и моим глазам предстало второе за сегодняшний день самое уродливое в мире лицо.

— Знаешь, — проскрипел его владелец, — мне только что передали заявление некоего Боба Лэнгстона, проживающего в доме номер девяносто по улице Куин-Энн. Парень ведет себя так, будто он важная шишка в Форт-Сэме,[146] не меньше. В заявлении говорится о нападении и нарушении границ частного владения. Лэнгстон утверждает, что какой-то маньяк по имени Наварр пытался убить его с помощью приемов карате. Представляешь?

Я удивился тому, как сильно он изменился: щеки запали и стали похожи на кратеры вулкана, кроме того, он облысел до такого состояния, что ему приходилось зачесывать жирную прядь волос сбоку наверх, чтобы хоть как-то это скрыть. Увеличились в размерах только живот да еще усы. Первый накрывал пряжку от ремня весом примерно в двадцать фунтов, под вторыми прятались почти весь рот и двойной подбородок. Помню, еще ребенком я пытался понять, как он умудряется прикурить и одновременно не поджечь лицо.

— Джей Ривас, — поздоровался я с ним.

Может, он и улыбнулся, усы помешали мне понять, как было на самом деле. Каким-то образом он сумел нащупать рот и засунуть туда сигарету, после чего глубоко затянулся.

— Хочешь знать, что я сказал парням? — спросил Ривас. — Я им сказал: даже мечтать нечего. У меня нет ни одного шанса заманить в наш городок сынишку Джексона Наварра из Сан-Франциско, чтобы он озарил солнечным светом мою бесцветную жизнь. Вот что я им сказал.

— Это было тай-чи-чуан, Джей, а не карате. Чистая защита.

— Какого хрена, малыш, — проворчал он, положив руку на дверной косяк. — Ты чудом не превратил руку мужика в «кимчи».[147] Назови мне хотя бы одну причину, по которой мне не следует предоставить тебе бесплатное жилье у нас в участке.

Я рассказал ему про Гэри Хейлса и свой договор на аренду квартиры и сообщил, какой негостеприимный прием оказал мне мистер Лэнгстон. На Риваса мое повествование не произвело ни малейшего впечатления.

Впрочем, справедливости ради следует заметить, что, когда речь заходила о моей семье, произвести на него впечатление было не просто. Он работал с моим отцом в конце семидесятых во время совместного расследования, которое не слишком удачно закончилось. Мой отец высказал свои претензии друзьям из полицейского управления Сан-Антонио, и вот двадцать лет спустя детектив Ривас занимается мелкими драками.

— Ты удивительно быстро явился сюда, Джей, — сказал я. — Мне следует гордиться или тебя всегда отправляют заниматься такими тривиальными делами?

Ривас выдул дым сквозь усы, и его двойные подбородки обрели великолепный оттенок малинового цвета, совсем как у жабы.

— Может, зайдем в дом и обсудим все там? — спокойно предложил он.

Он махнул рукой, чтобы я открыл дверь с сеткой, но я его не послушался.

— На улице жарко, кондиционер работает неважно, я не хочу, чтобы внутрь попал горячий воздух, — ответил я.

Мы целых две минуты буравили друг друга взглядами, и Ривас меня удивил. Он начал спускаться назад по ступенькам, засунул в рот сигарету и пожал плечами.

— Ладно, малыш, — заявил он. — Надеюсь, ты понял намек.

— Какой намек?

Вот тут я уже не сомневался, что он улыбнулся, потому что сигарета слегка приподнялась в густых зарослях усов.

— Если еще куда-нибудь ввяжешься, можешь не сомневаться, что я постараюсь подобрать тебе очень симпатичных сокамерников.

— Какой ты славный человек, Джей.

— К чертовой матери.

Он швырнул сигарету на коврик с надписью «Благословение этому дому», принадлежавший Бобу Лэнгстону, и с самодовольным видом направился к парням, которые его ждали. Я проследил за тем, как их машина умчалась по Куин-Энн, и вернулся к себе.

Окинув взглядом свое новое жилище, я отметил вспучившуюся лепнину на потолке и серую краску, которая начала облезать со стен, и посмотрел на Роберта Джонсона. Он сидел в открытом чемодане и пялился на меня с обиженным видом. Тонкий намек. Я набрал номера телефона Лилиан с нетерпением человека, мечтающего о глотке воды после стакана мескаля.[148]

Но оно того стоило.

— Трес? — спросила