Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Шеф пропустил сказанное мимо ушей, велев не болтать попусту и искать улики. Уже поднявшись с места, он произнес:

– Предположим, что, как ты и говоришь, некто третий убил Кан Хосика и Ким Чию. Тогда почему их тела бросили в разных местах: Кан Хосика сбросили в реку, а Ким Чию оставили в тростниковом лесу? Их даже спрятали по-разному. Труп уголовника старались тщательно спрятать, чтобы его никогда не нашли, а труп школьницы небрежно бросили на всеобщее обозрение. Ты действительно думаешь, что это совершил один и тот же человек?

Инук не знал, что ответить шефу. Это была задача, которую ему предстояло решить.

* * *

Чону страдал бессонницей. Наступила глубокая ночь, его разум затуманился, однако сон не шел. Когда взошло солнце, он встал и направился прямиком в душ, внешне ничем не отличаясь от только что проснувшегося человека; затем позвонил Суа по видеосвязи.

– Суа!

– Папа! – Как только Суа ответила на звонок, вокруг нее сгрудились ее двоюродные младшие братья и старшие сестры.

– У вас вечер, да? Скоро на боковую? Ты ведь ложишься спать в нормальное время, даже если меня нет рядом?

– Папа, ты не можешь спать по ночам без меня, да? У тебя под глазами черные круги. – Такая маленькая и такая глазастая. Суа вся сияла: по-видимому, ей доставляла удовольствие жизнь в Америке. Она казалась вполне довольной происходящим и ни разу не высказала желания вернуться обратно в Корею. – Папа! Когда я показала Эвану твою фотографию, он спросил, не актер ли ты. Он сказал, что ты красивый.

– Эван? Кто такой Эван?

– Мой новый друг. Он живет в соседнем доме.

Когда Чону состроил шутливо-угрюмое выражение лица, Суа прыснула со смеху.

– Если у тебя появится парень, ты должна сказать.

– Все не так. Это друг. Just friend[163].

Суа немного рассказала о десертах, которые успела попробовать в кафе, что располагалось в торговом центре, и об известном парке развлечений Six Flags, который планировала посетить на следующих выходных.

– Спокойной ночи. Люблю тебя.

– Я тебя тоже. Bye-bye[164].

Завершив видеозвонок, Чону уже чуть ли не по привычке глубоко вздохнул. Пришло сообщение.

Писала Хэсук, которая посещала вместе с Чису групповые консультации:

У меня осталась фотография Чису – направляю ее вам. Я раздумывала, стоит ли направлять или нет, но она здесь вышла такой красивой, что я не удержалась. Это фото было сделано во время прогулки, когда мы ходили растрясти животы после совместного обеда.

На фотографии Чису выглядела такой естественной и красивой со своими длинными прямыми волосами, закинутыми на плечо. Она стояла вполоборота и робко улыбалась, будто ей было как-то неловко и непривычно оттого, что ее фотографируют.

Мне очень нравится фотография. Спасибо. Извините, что отменил встречу в прошлый раз.

Какое счастье, что вам понравилось. Я поищу и, если найду еще фотографии, пришлю их вам позже. Берегите свое здоровье.

Чону рассеянно смотрел в глаза Чису на фотографии. Такое чувство, что она, как бывало прежде, избегала его взгляда. Те, кто хоть раз провожал в последний путь любимого человека, знают, что после его смерти бередят душу мысли, все ли ты дал ему при жизни, все ли для него сделал. Чону хотел бы еще раз пообедать вместе с ней, еще раз произнести слова «Я люблю тебя», еще раз вместе посмеяться, сидя перед телевизором, и еще раз прогуляться по окрестностям, держась за руки. Сожаление душило его. Это было нечто настолько бесценное, а он ошибочно полагал, что сможет наслаждаться этим вечно. Наслаждаться семьей.

После того как Суа уехала в Соединенные Штаты, дом погрузился в мертвую тишину, все звуки жизни покинули его. Единственное, что время от времени наполняло это пространство, – вздохи Чону. Послышалась мелодия звонка.

Это была Хесу. С того дня Хесу часто звонила и писала, желая принести извинения, но Чону не отвечал. У него абсолютно не было настроения разговаривать с ней. По сути, ему было нечего ей сказать. Мелодия прекратилась, но через пару секунд телефон зазвонил снова. На этот раз на экране светилось имя Инука.

– Брат. – Хотя Инук пытался не подать виду, его голос звучал явно убито. – Ты только не расстраивайся, услышав, что я сейчас скажу. Даже если не сейчас, мы все равно его поймаем. Слышишь?

– Не знаю, о чем пойдет речь, но, полагаю, тем, кто расстроен больше всего, являешься ты сам, не так ли? Все в порядке, говори как есть.

– Весло, о котором ты говорил. Я отправил его на экспертизу, но там сказали, что ничего не обнаружено. Скорее всего, все следы смыло речной водой или дождем. Неизвестные следы крови, обнаруженные в том доме, также сравнили с образцом крови Со Тувона, и они не совпали.

– Да? Я сильно и не надеялся. Почему тебя это так удручает? Все нормально.

– Эх… Полиция и прокуратура хотят повесить на Меха подозрения в серийном убийстве. Вдобавок они хотят внести в список подозреваемых и Со Тувона. Но как таковых улик нет, и это до смерти расстраивает. Сегодня решающее слушание по делу Меха. Увидимся позже вечером у тебя в кабинете!

– Хорошо. Увидимся позже.

Ожидания всегда разбиваются вдребезги. В груди Чону росло зловещее предчувствие. Вот он, результат бессмысленных ожиданий. Единственное, что ему оставалось, – это вопрошать самого себя, зачем он лелеял какие-то надежды.

* * *

Чону шаркающей походкой вышел из дома. Плечи были опущены, будто силы его подходили к концу. Впервые за долгое время он направился на встречу к Хван Миён в дом престарелых.

Когда он наводил порядок в материалах собственных исследований по удалению и трансплантации памяти и созданию базы данных воспоминаний, почувствовал необходимость точно выяснить, было ли то, от чего страдала Хван Миён, истинным слабоумием или побочным эффектом операции по стиранию памяти. Выясни Чону наверняка, и он сумел бы даже избавить женщину от слабоумия. «Было бы здорово, если бы Хван Миён хоть раз смогла приехать в больницу».

Он посчитал невежливым