Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

– Ну, например, вы могли выскочить в магазин за чем-нибудь или выйти покурить?

– Я не курю и в магазин не выходил.

Кичжун не стал больше ничего спрашивать и снова сделал это: пристально уставился на собеседника. Привычка у него, что ли, такая или стратегия, только участники не понимали смысла этого действия.

Всем вспомнилось, как у них брали показания в полиции. О том, что они делали с полудня до шести вечера одиннадцатого августа и с вечера до утра семнадцатого. Теперь им стало понятно. Это было то время, когда произошли убийства.

– Профессор Хон, хотелось бы узнать о происшествии. Если подумать, вы нам ничего не рассказали, – тихо сказал Чунсон.

– Вообще-то я не должен сообщать подозреваемым тайны следствия.

– Подозреваемым? Кто подозреваемый? Кто тут нас назначил подозреваемыми! – вскочив, воскликнула Минчжу.

Чунсон немного эмоционально заявил таким тоном, будто хочет разобраться:

– У нас другая ситуация, не так ли? Требуется сопоставить действия нескольких человек. Разве нам не нужно тоже иметь какое-то представление о происшествии?

Кичжун хотел что-то определить для себя из переменчивого поведения Чунсона. Действительно ли он желает поймать преступника? Или намеревается вытащить информацию по зацепкам полиции?

– Хорошо. Давайте тогда я расскажу о происшествии после того, как послушаем всех.

– Упирается, наглец! – выругался Чунсон про себя и откинулся назад.

А вот кто резко поднимал руку и влезал в показания каждого, непременно напоминая о своем присутствии, кто говорил какую-то не имеющую отношения к делу ерунду и хотел привлечь к себе внимание – это Юнги. Вот и в этот раз он выставил руку, будто заявляя о своей очереди. Все сразу узнали его шалопайскую манеру.

Скрестив свои длинные пальцы, он сказал:

– Так, ну, у меня небольшой бизнес в шопинг-центре. И одиннадцатого, и семнадцатого я работал в своем офисе. У нас там коворкинг, так что многие должны подтвердить.

– Вы все время находились в офисе?

– Нет, на самом деле я много времени провел на Тондэмуне[184]. Посмотреть, что делается на рынке, одежду подкупить. По поводу одиннадцатого, помнится, такой дождь лил, тяжело было.

– Не надо ходить вокруг да около. Вы должны сообщить, что и где делали одиннадцатого числа днем и семнадцатого числа вечером. По тем часам, относительно которых давали показания тогда в полиции, – твердо заявил Кичжун.

– Днем одиннадцатого в четверг… С двенадцати до часа дня было время обеда, я заказал доставку, поел в офисе, затем немного еще побыл в офисе и поехал на Тондэмун. Там все наверняка подтвердят. Был там, домой пришел уже где-то после восьми. Так, вы сказали, семнадцатого в среду вечером? В семь я ушел с работы, сразу пошел домой, поужинал. Потом посмотрел телевизор да спать лег.

– В семь часов вы ушли откуда? С Тондэмуна?

– Нет, я был в офисе.

– Вы сказали, что одиннадцатого в четверг пообедали, побыли в офисе и поехали на Тондэмун. Сколько примерно было времени?

– Точно не могу сказать. Где-то… уже пятый час, наверное.

– Живете один?

– Да, год назад я начал жить один. Хотел вообще-то раньше, но то да се… – Юнги бормотал что-то вообще не связанное с делом. На первом этапе было то же самое.

Неожиданно встряла Минчжу:

– Вы сказали, что во второй половине дня одиннадцатого до восьми были на Тондэмуне. А точно люди смогут это подтвердить?

– Что вы хотите сказать? Вот этим всем, – недовольно парировал Юнги.

– Вы как-то слишком уверенно заявили, что люди подтвердят. На Тондэмуне можно же быть и одному?

– Как там можно быть одному? Вы же знаете, сколько там народу?

– Ну, если очень захотеть, то ничего невозможного нет. Нет, я не о том, чтобы быть совсем одному, я имею в виду, что была возможность отлучиться и совершить преступление?

– Да говорю же, там все хозяева точек смогут подтвердить. Вы-то, уважаемая, насколько невиновны, чтобы так рассуждать?

– То, что вы там ходили туда-сюда и вас там запомнили, разве может быть алиби? Там посетителей десятки тысяч. И, конечно, я говорю это, потому что невиновна. И вообще, не странно ли, что человек, у которого настолько хорошо идет бизнес, что он имеет возможность часто закупаться одеждой на Тондэмуне, выпадает на неделю и находится здесь? Или продажи идут не очень, и он пришел подзаработать, или с продажами все в порядке и он пришел по какой-то другой причине – одно из двух, ведь так?

– Эй! Что вы знаете о моем бизнесе, чтобы вот так трепать? – Юнги вскочил. Мёну его удержал.

– Успокойтесь оба. Заключения, видимо, будут сделаны, исходя из причин, по которым люди пришли сюда. Но не знаю, надо ли сообщать тут все это. Как я уже сказал, у каждого есть свои обстоятельства.

Но Минчжу не планировала легко сдаваться:

– Вы не слышали, что сказал профессор Хон? Сказано же, не эксперимент спровоцировал убийство, а преступник изначально пришел сюда с целью его совершить!

Чем дальше, тем более остро все начинали реагировать.

Кичжун спокойно обвел присутствующих взглядом. Один из шестерых человек – преступник. Его актерские способности явно ничуть не хуже, чем у внедренных полицейских. Кичжун вглядывался в лицо каждого. Увлеченные вопросами друг к другу и спором, они не замечали, как сосредоточенно прикован его взгляд к каждому говорящему. Кичжун всматривался не только в выражения их лиц. Он оценивал каждый мелкий жест, привычные для них движения.

– Не могу понять, какая польза от этого разговора. А не лучше ли допрашивать каждого один на один? – спросил Мёну, потирая лоб. На первый взгляд он выглядел спокойным, но в движениях проявлялась эмоциональность.

Минчжу, которая сидела почти напротив, увидев, как Мёну трогает свой лоснящийся лоб, брезгливо поморщилась:

– Фу!

Может, у нее пунктик по поводу чистоты? Кичжун задумался.

Сиён просто сидела и слушала, сложив руки, но ее лицо было напряжено, будто она собирается активно бороться. Чувствительный типаж. Но нельзя думать, что мягкость и застенчивость в повседневной жизни сохраняются и в гневе. А вот Юнги сейчас только и искал момент, чтобы встрять, и мышцы на его лице подрагивали.

Кичжун внимательно вгляделся в лицо каждого по очереди.

Кто же… из них.

Такая стратегия – спрятаться среди участников. Хороший ли это выбор?

Кичжун усмехнулся этим мыслям злодея. И хотел ему сказать.

Сказать, что на этот раз он, Кичжун, находится в более выгодной позиции.

Что на этот раз он, Кичжун, опережает его.

Да только злодей, скорее всего, и сейчас ошибочно полагает, что лидирует он.

Решили немного передохнуть и