Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

именно «местность», а не «человек». А теперь он совершил преступление, в котором «человек» оказался на центральной позиции. Какова причина? Почему он изменил себе? Стоп, а может, просто изначально именно человек и был его главным объектом?» – Сжав зубы, Кичжун прокручивал про себя эти мысли.

– Итак, прошу каждого по очереди сообщить свое алиби на указанные дни. Начнем с проживающего в комнате номер один.

Место проведения эксперимента оплела напряженная атмосфера, иная, чем царила до сих пор.

– Да что же вечно я первая! – возмутилась Минчжу. И поделать ничего при этом не могла. Пригладив длинные волосы, она начала давать показания: – То есть можно просто рассказать, что я делала в течение двух недель до начала второго этапа эксперимента? Так. Ну, я практически все время провела дома… Четверг, 11 августа? В тот день как назло шел дождь, а у меня было много встреч, а как дождь перестал, где-то часов с трех, я уже сидела дома. 17 августа вообще целый день просто дома отдыхала.

На самом деле она ходила не совсем на встречи, а на собеседования, но ей хотелось, насколько возможно, не раскрывать личную информацию. Ведь ее слушал убийца.

– А есть кому подтвердить, что вы отдыхали дома? – спросил Кичжун.

– Некому. Я была одна.

– То есть в тот день вы могли совершить преступление? – спросил Сухо, прищуриваясь.

– О чем вы говорите? Говорю же, я отдыхала!

– А кто это докажет? Сами говорите, что доказать не можете.

– А что поделать, если я была одна!

– Может, по расчетам карточкой можно как-то проверить? Полиция же такое может. – Когда Сухо вставил свое словечко, Кичжун сделал жест руками. Это был призыв не вмешиваться, а вовсе не просьба говорить правду.

– Вы работали в торговой фирме, верно?

– Да.

– И сейчас вы ищете работу?

– Да.

Необходимость признаться в своих денежных затруднениях затронула чувство собственного достоинства Минчжу, и она прикусила губу. Но это, по всей видимости, не интересовало Кичжуна.

– Теперь послушаем других. В показаниях госпожи Ким Минчжу нет расхождений с тем, что установлено следствием.

– У вас нет материалов следствия, откуда же вы знаете? – скрестив руки на груди, спросил Чонсоп с присущей ему циничной интонацией.

– Все это есть у меня в голове. Следующий. Второй номер. Сначала представьтесь.

Сиён с испуганным лицом осторожно подняла руку. Она почувствовала себя неловко, когда все взгляды сосредоточились на ней.

– Хан Сиён.

– Сообщите, пожалуйста, свое алиби на 11 и 17 августа.

Сиён моргала своими круглыми глазками на детском личике, которое делало ее моложе своих лет. Растерянное такое личико.

Какое-то время она молчала и лишь разминала руки. И когда терпение окружающих уже достигло предела, раздался ее тонкий голосок:

– А вот… Оба погибших – это женщины?

– А почему вы спрашивате?

– Просто если хотя бы один из погибших был мужчиной, то вряд ли преступник – женщина. И физически она слабее. Как бы она совершила преступление, да еще и не оставив никаких следов? Нельзя ли спрашивать алиби только у мужчин?

Провокационный вопрос при этом имел смысл, и все взгляды переместились на Кичжуна.

Он вздохнул:

– Как я уже говорил, размер обуви у всех одинаковый, поэтому ни рост, ни пол преступника определить невозможно. Хорошо. Я поделюсь с вами следующей информацией. Жертва «А», убитая 11 августа, в доме которой были обнаружены следы проникновения, была женщиной. Жертва «В», убит 17 августа, в доме нет следов проникновения, – мужчина.

Юнги поднял руку.

– Вы же профайлер, так? И говорите, что имели дело с другими преступлениями, которые совершил этот человек. И вы не можете понять по характеристикам, мужчина это или женщина? Хотя бы что из этого более вероятно – вы наверняка уже думали об этом.

Когда Кичжун внимательно посмотрел на него, Юнги поднял руки, словно показывая, что не имел дурных намерений.

– В принципе, более велика вероятность того, что это мужчина. Однако ввиду того, что это только гипотеза, мы ведем расследование, не исключая также и вероятность того, что преступником является женщина. В процессе расследования крайне опасно делать преждевременные выводы.

Комментируя это, Кичжун посмотрел на Сиён, словно подстегивая ее к ответу. Она начала говорить, запинаясь:

– Я работаю в школе… Это было время каникул. Для учеников каникулы, а учителям часто надо выходить на работу, но мне в этот раз было не надо. Конечно, перед началом занятий будет уже понапряженнее… Короче, на оба дня у меня нет алиби. У меня такой характер, что я не особо куда хожу развлекаться, так что из дома я почти не выходила.

– А кто мог бы подтвердить? – спросил Чунсон.

– Нет таких. Я живу одна.

Произнося слова о том, что живет одна, Сиён будто пожалела о том, что сказала, и оглядела всех глазами с подрагивающими ресницами.

Чунсон издал смешок, словно услышав какую-то глупость.

– Слушайте, если каждый будет говорить, что был один, зачем этот разговор? Мы вообще для чего тут взаперти этим занимаемся?

Все лишь пытались угадать мысли друг друга, а Кичжун резко вздохнул. Напряженные взгляды устремились на него.

– А что делать, если человек был один? Насочинять, что ли? – Минчжу ответила вместо Сиён. Ей было обидно, что ее саму подозревали.

– Госпожа Хан Сиён, зачем вы говорите неправду? – Вопрос Кичжуна был совершенно неожиданным. Сиён захлопала еще больше увеличившимися глазками.

– Как неправду?

– Соседи по дому показали, что 11 августа вы вернулись домой поздно.

Все удивленно посмотрели на Сиён. Уличенная, она покраснела.

– Это что такое? Зачем говорить, что были дома, если были где-то еще? Даже мне это начинает казаться странным, – выпалила Минчжу.

Кичжун лишь наблюдал за губами Сиён. Он даже немного наклонился в ее сторону. Сиён отклонилась на такое же расстояние.

– А что за соседи? И откуда вообще им точно знать, когда я пришла? Вы им верите?

– На данном этапе мы собираем все свидетельства. Показали, что вследствие слабой звукоизоляции и того, что дверь достаточно старая, когда она открывается и закрывается, раздается громкий звук. По их словам, после того как вы ушли, звук донесся только поздно вечером. Где и чем вы занимались?

Перебирая пальцами, Сиён ответила вопросом на вопрос:

– А недостаточно того, что я не преступник? Что, обязательно надо раскрывать личное?

– Чтобы доказать, что вы не преступник, вы должны сказать, где и чем занимались.

Сиён бессильно уронила голову. Она поняла, что ей не избежать дачи показаний. Кичжун молча ждал.

– Встречалась кое с кем из друзей.

– Где?

– В районе Вольге-дон. Где живет этот человек.

– Какова причина того, что вы солгали полиции, будто находились дома?