Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Кичжун, коллега существенно старше ее по званию и опыту. Она решила: раз уж все равно нельзя отказаться, постарается извлечь из этой ситуации максимум. Но дело раздувалось больше, чем можно было предположить. Если до этого Хёнсо представляла, как будет хвастаться перед друзьями после окончания дела, то теперь ее посещала мысль, удастся ли вообще остаться в живых.

– А мы не знали, что будут полицейские, – сказал Сухо со смешанными чувствами на лице.

– То есть пострадавшие – это… тот тихий господин с циничным голосом, такой невезучий, и… с громким голосом… с кем я ближе других общалась, да? – Голос Минчжу, казалось, дрожал.

Сержант Чин и патрульная Ли опустили головы, словно не зная, куда девать взгляд, и Кичжун ответил вместо них:

– Да, так.

– То есть когда вы со мной болтали и все такое, вы притворялись ею? Зная, что мы тогда общались…

Взгляд Минчжу, обращенный на патрульную Ли, был исполнен тревоги.

– Да, верно, – ответила та, а Минчжу опустила плечи. Она не знала о гибели человека и общалась будто с ним самим, и от этого ей стало жутко. Она побледнела.

Кичжун внимательно вглядывался в лицо Минчжу. Действительно ли ей было ни о чем не известно? Незнание означало бы, что она не преступник.

В разговорах с патрульной Ли никаких странностей в поведении Минчжу не было заметно. Если бы она была преступником, вряд ли бы ей удавалась такая естественность реакций.

На некоторое время установилась тишина, словно минута молчания по погибшим, а затем Минчжу возобновила разговор:

– Так получается, что количество подозреваемых сузилось до шестерых… – Взгляд Минчжу, когда она осматривала остальных пятерых участников, был полон страха.

– Эти двое будут находиться здесь вместе с нами, будут наблюдать и следить. Это изначально поставленная перед ними задача, поэтому прошу вашего понимания.

Лица участников выражали смешанные чувства, а сами они молчали и вслух не реагировали.

– Согласно данным вами показаниям, все были или на встрече, или дома. Таким образом, во время происшествия никого из вас поблизости не было, – подвел итоги Кичжун.

– Преступник наверняка врет! – воскликнула Минчжу.

– И я о том же. По этим показаниям вы все равно не можете никого выявить? – спросил Сухо.

– Определенно преступник говорит неправду. Полиция ничего не нарасследовала? – спросил Мёну, смотря на Кичжуна в упор.

Тот изначально не собирался отвечать на подобные вопросы и потому, даже не думая реагировать, сидел, скрестив руки. На этот раз высказался Чунсон:

– То есть время происшествий – с двенадцати часов одиннадцатого и начиная с вечера семнадцатого?

– Это предполагаемое время. Возможна ошибка в полчаса или час. – Кичжун опустил руки и, наклонившись вперед, скользил взглядом поочередно по каждому участнику. Лица у всех были серьезными.

В итоге Кичжун не выдержал и издал смешок. В тяжелой атмосфере он прозвучал особенно гулко. Лица участников стали напряженными.

Всем он казался ненормальным. Было такое чувство, что они наблюдают за человеком, у которого помутилось сознание.

– Эй, вы что себе позволяете? – Чунсон откровенно выказал недовольство.

Кичжун задержал дыхание, а затем резко выдохнул и сказал:

– Я удивился, как можно быть настолько одинаковыми, и потому не сдержал смех. А я вообще-то такой человек, у которого особо нет оснований для смеха. Я даже, наверное, должен вас поблагодарить…

– Вас спрашивают, что вы себе позволяете! – на этот раз взорвался не Чунсон, а Мёну, и все с удивлением посмотрели на него, но Кичжун вообще не обратил на это внимания и продолжил:

– Как я уже сказал, все вы в полиции дали точно такие же показания.

Мёну стоял в позе, демонстрирующей намерение услышать объяснение этим словам, и Кичжун ответил все с той же улыбкой на лице:

– И вы все солгали.

7

19.08.2015

Неделю просидев в засаде, он задержал преступника, совершившего грабеж и изнасилование.

«Эх, обидно!» – подумал Кичжун, вводя код на входной двери. Вот этими руками он не имел возможности самолично нацепить наручники, и из-за этого все заслуги будут приписаны другому коллеге в отделе. Да и продвижение по службе тоже ожидает, скорее всего, не его, а коллегу. Сколько ни расстраивайся, с системой ничего не поделаешь. Утешало то, что это пойдет в плюс всему отделу.

Открыв дверь, Кичжун ощутил неприятный запах, исходящий от своего тела. Неделя в засаде придала ему вид бомжа. В офисе он принял душ, но запах грязной одежды никуда не делся.

Теперь ему надо сосредоточиться. Он находился в гораздо более сложной ситуации и более важной, чем карьерный рост.

Пока он сидел в засаде, пришли эсэмэски от мамы и няни. Телефон был на беззвучном режиме, так что это никак не помешало делу, потому он и раскрыл рот от удивления, когда увидел, что в телефоне более десяти новых сообщений.

Ему написали, что Хеы́н то и дело намеревается пропустить кружок по фортепиано. Хеын – это его восьмилетняя дочка. Каждый раз, когда ему приходилось не ночевать дома из-за происшествия, она очень огорчалась. И это проходило не меньше чем через день. Для Кичжуна, не имевшего карьерных устремлений, эта ситуация с маленькой дочерью доставляла больше переживаний, чем расследование дел.

Открыв дверь, он ощутил любимый запах родного дома. Скинув старые грязные ботинки в маленькой прихожей, сразу увидел маму, которая раскладывала постиранное белье. Хеын в розовой пижамке рисовала, лежа на животе на полу, и даже не отреагировала на его приход. Делала вид, что не замечает. Это его задело.

«Видимо, сильно обиделась…»

– Привет. Устал, небось. – По морщинистому лицу мамы, которой только что исполнилось шестьдесят, и по ее улыбке было видно, как она рада.

– Да, матушка, я дома. Папа дома!

Дочка делала вид, что полностью поглощена рисованием, а сама надула губы.

– Сейчас папа переоденется и придет.

Пройдя в комнату, Кичжун еще раз взглянул на Хеын. Ее обиженный вид напомнил ему самого себя в детстве, и он улыбнулся.

Переодевшись в чистую пижаму, Кичжун встал у зеркала и потренировался улыбаться. При встрече с преступниками он намеренно создавал пугающее выражение лица. И ему не хотелось, чтобы эти черты создали впечатление страшного папы.

Кичжун изобразил радостный вид и прошел к дочке.

– Давно не виделись! Доча! Ты не рада видеть папу?

Но взгляд у него не изменился, он улыбался лишь губами. Казалось, будто рот исказила судорога.

Хеын родилась, когда Кичжуну было двадцать шесть лет. Несмотря на предосторожности, в его отношениях с девушкой появился нежданный ребенок. Подруга не хотела замуж и воспитывать ребенка тоже не собиралась. Передав новорожденную девочку Кичжуну, она внезапно