Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Когда маска была снята, показалось смуглое лицо коротко, по-спортивному стриженного мужчины лет тридцати с небольшим. В глаза бросилась его крупная плотная фигура.

– Меня зовут Хван Чонсоп.

Скорее всего, все про себя подумали: «Заносчивый гаденыш», но вслух это не сказали, ведь теперь они видели перед собой лицо без маски. К тому же ситуация подразумевала, что они сами вот-вот раскроют свои лица перед остальными.

В отношении того, следует ли сообщать свои имена, мнения разделились, какое-то время спор продолжался, и потом с большим трудом участники пришли к общему решению. Было страшновато раскрывать себя перед преступником, но все же это лучше, чем преступника не знать вовсе.

Когда следующий участник, с грубым басом, снимая маску, представился: «Меня зовут Ким Минчжу», все очень удивились. Из-за низкого измененного голоса все думали, что это однозначно мужчина. Настоящий же ее голос был высоким и тоненьким, близким к сопрано. А тот голос – неужели все преобразователь?

Черные длинные волосы Минчжу были на кончиках подкрашены зеленым, сама она была ростом несколько выше среднего, телосложения худого.

Так участники убедились, что до этого слышали звуки исключительно в тональностях, заложенных в устройство маски.

Следующим снял маску участник Вразвалочку: «Но Чунсон».

Выглядел он на возраст ближе к пятидесяти, в фигуре проявлялся многолетний опыт в деловой среде. Острый подбородок производил впечатление обладателя властью. Это очень подходило его характеру.

Следующим снял маску участник Шалопай:

– Меня зовут Пэк Юнги.

Худенький Пэк Юнги обладал детским личиком, которое не позволяло точно определить возраст: не то двадцать с чем-то, не то уже за тридцать. Лицо немного вытянутое. Кожа белая, будто у восковой куклы. В маске у него был тонкий голосок, а на самом деле оказался низкий голос с какими-то звенящими нотами, что всех удивило.

Следующим снял маску Сухо. Костюм не скрывал его высокого роста, но никто не предполагал, насколько он хорош собой, так что даже раздались восторженные возгласы. Представляясь «Ан Сухо», он выглядел уверенным в себе, видимо, привык к такой реакции на свою внешность. И при этом будто бы даже тайно наслаждался подобными взглядами. Лет тридцать с чем-то, но если смотреть только на лицо, то не больше двадцати с хвостиком.

– Кан Юнчжон.

Когда Громогласный обнаружил лицо, участники немного удивились. Что это женщина, было, в общем, понятно. Но что такая молоденькая! Выглядела максимум на двадцать пять – двадцать шесть лет. Аккуратное каре, обычное телосложение, но при этом, хоть и непонятно в чем именно, проявлялась внутренняя проворность и упругость. Макияж практически отсутствовал, и при этом впечатление производили ее огромные глаза.

Следующим снял маску участник с бесполым голосом. Обращали внимание на себя смуглая шершавая на вид кожа, лохматые волосы. Должно быть, ему уже за пятьдесят.

– Со Мёну.

Измененный голос не позволял точно определить пол, но на самом деле у него был самый обычный мужской голос. Даже сняв костюм и маску, Мёну выглядел таким же обессиленным. А из-за покатых плеч казался еще более низкорослым, чем был.

Последним стал маска Тихоня. Как все и ожидали, это была женщина, маленького роста и худенькая. Рост едва ли за метр пятьдесят. Из-за специальной обуви и накладок на плечи никто не мог представить, что она такая миниатюрная. Шикарные волосы до плеч отливали глубоким каштановым оттенком.

– Хан Сиён.

На этом закончилось «раскрытие данных» участников. Лишь сам этот процесс оказался выматывающим для всех.

Кичжун начал говорить.

– Наверное, всем вам уже известно, что вы под разными предлогами были вызваны в качестве свидетелей. Как вы догадываетесь, это было связано с данным происшествием, но мы дезинформировали вас, что это другое происшествие. Но полиция пока не нашла зацепок. У вас всех было алиби. В связи с этим… теперь требуется сообщить свое алиби на четверг 11 августа и среду 17 августа. Полагаю, беседовать придется долго?

Люди, которые только что имели возможность скрыть свои эмоции за маской, теперь смотрели друг на друга с открытыми лицами. На виду были каждая мысль и каждый оттенок чувства.

– Введу вас в курс дела. Само собой, организаторы тщательно скрывали личную информацию участников. Однако преступник совершил преступление. И в этом заключается причина того, что снять маски и раскрыть свои имена больше не является проблемой. Ведь если злодею так и так все известно, занимаясь скрыванием лиц мы можем упустить важные зацепки. Потому предлагаю сфокусироваться на том, чтобы поймать его. Приход и уход всех были разнесены на полчаса, и мы тоже долго размышляли, как он узнал данные. Самая простая версия – злодей покинул место эксперимента раньше, а затем, выждав в укрытии, проследил за участниками.

– Тогда можно предположить по порядку ухода! – вставил Юнги.

Чунсон тут же подхватил:

– Нет же. Ведь сказали, что жертв было две. А за двоими следить невозможно. Если только он не раздвоился…

– Вообще-то возможно. Можно вернуться и проследить за вторым.

– Времени не хватит. Когда еще закончится первая слежка.

Чунсон тут же схлестнулся с Юнги, не дав тому ни секунды перерыва. Он высказывал свое мнение, как и обычно, но теперь, без маски, делал это явно с большей осторожностью.

– Тогда преступник точно не может быть тем, кто ушел последним или предпоследним, – язвительно сказал Чонсоп.

Возникла опасность возникновения ссоры, и Кичжун это пресек:

– Я не это хотел сказать. Вероятность может быть. Но это лишь самый простой напрашивающийся вывод, и нет оснований думать, что в этом заключается правильный ответ. Мог узнать каким-то путем, который мы даже не представляем. Если ходить и узнавать, где просочилась информация, это потребует массу времени, и преступник будет упущен. Надо сосредоточиться на другой зацепке.

На этот раз мнение высказала Минчжу:

– Если так рассуждать, конца-края не будет. А что, если сделать иначе? Мы же все, как вы говорите, все равно подозреваемые. То есть мы ограничены в действиях, да? Что, если вы нас просто отпустите вести нашу обычную жизнь, а полиция будет за нами постоянно следить? Тогда и преступник убийство совершить не сможет, и новые зацепки появятся?

Минчжу запнулась на слове «убийство», словно ей было неловко произносить его.

Кичжун вздохнул, будто услышал непонятно что, и покачал головой:

– Полиция не имеет возможности ходить за всеми, и преступник может убить снова и через год, и через десять. Все это время следить за вами никто не будет. Итак, первый этап окончился 7 августа. А через четыре дня, 11 августа, участник, назовем его «А», был убит в своей квартире. Следы