Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Поэтому нами было принято решение проводить второй этап, как было запланировано, запереть здесь преступника и наблюдать за ним в течение недели. Хотя по известной причине планы поменялись.

Кичжун сделал паузу и затем подвел итог:

– Тем самым я хочу сказать, что мы должны поймать преступника, скрывающегося среди вас. Мы – все вместе.

– А мы-то почему должны? Это что вообще такое?! – вспылил Юнги, но Кичжун его оборвал:

– Думаю, вам известно о произошедшем в 2014 году так называемом «суставном убийстве», которое упоминалось в объявлении. На самом деле то, что эксперимент нацелен на раскрытие «коллективного убийства в масках», совершенного Ли Пёнчжу, простите, было неправдой. Настоящей целью является поимка преступника, совершившего десять лет назад «суставное убийство». То есть… на самом деле вы удерживаетесь здесь незаконно.

Слов Кичжуна было достаточно для того, чтобы в мгновение ока повергнуть всех в панику.

– Вы собрали участников обманом?

– Скорее не обманом, а путем умелого обращения к прецеденту с Ли Пёнчжу. Лучше вам воспринимать это так.

– Вот оно что! Слов нет, что творится!

– И все это, говорите, с попустительства полиции!

Участники перекрикивали друг друга и гнали волну. Среди их восклицаний четко слышались слова: «Вы нас всех используете?» Это не совсем не так. Кичжун вдохнул поглубже и скрестил руки.

– Тут нечему попустительствовать. Это исключительно мои личные действия.

Этот эксперимент был подобен азартной игре. Поскольку он был инициирован на основании «коллективного убийства в масках», то есть дела Ли Пёнчжу, нельзя было допустить, чтобы складывалось впечатление, что имеется какая-то другая цель. В то же время необходимо было сформировать понимание того, что это средство поимки злодея. Этим, в частности, объяснялся перерыв в две недели. На тот случай, если, как Кичжун надеялся, в ходе первого этапа удастся определить преступника, но без достаточных доказательств может возникнуть опасность упустить его. Чтобы была возможность удержать его здесь дольше, дабы не допустить этого. Завернув правду в обертку, необходимо было вдвое больше беспокоиться о том, чтобы средства достижения этой самой правды не выглядели странными.

Так трудно было организовать этот эксперимент, а тут еще произошло убийство, и правительству с полицией стало известно о том, что целью эксперимента является вовсе не дело Ли Пёнчжу. Они стали требовать прекращения эксперимента и неразглашения о произошедшем. Однако Кичжун не стал следовать указаниям. В устроенную им ловушку собственными ногами пришел злодей. Так что же, сдаться? Об этом и подумать было невозможно!

Так или иначе сообщение о роспуске эксперимента и завершение всего процесса находились в ведении Кичжуна и были возложены на него. Он сделал вид, что исполняет распоряжение, но по факту стал действовать иначе. Он форсировал второй этап, не сообщив участникам, что произошло убийство, и обрубив каналы доступа к информации извне для двоих сотрудников полиции, входивших в число организаторов.

Повторная попытка Кичжуна поговорить с участниками состоялась три часа спустя, когда он вернулся в офис. Столько времени потребовалось пришедшим в смятение участникам, которые, сначала вспыхнув, шумно обсуждали ситуацию друг с другом, а затем постепенно успокоились. Даже ужина не было, и совсем незаметно время приблизилось к девяти вечера.

Кичжун в это время занимался поиском ответственного за то, что микрофон оказался включенным. Это произошло в ходе спора, возникшего из-за появления главы следственного отдела Сеульского полицейского управления. Тот пришел разбираться, услышав, что эксперимент был продолжен: свои мобильники организаторы должны были сдать, но, похоже, кто-то все же утаил средство связи.

Кичжун попытался выяснить, кто находился ближе всех к кнопке включения микрофона, но в возникшей суете люди то и дело менялись местами, к тому же никто не признавался. Ко всему прочему ирония заключалась в том, что именно в этом помещении не было камеры наблюдения. Глава Следственного отдела оставил одного полицейского, самого близкого к Кичжуну, а остальных отозвал. Ничего поделать с этим было нельзя. Кичжун сфокусировался на рациональном: главное – это не выяснение того, кто виноват, а разрешение возникшей проблемы.

– Говорит Хон Кичжун. Я ждал, пока вы успокоитесь.

Собравшиеся в гостиной участники так и подскочили, словно игрушки от нажатия кнопки.

Перед Кичжуном находились два монитора. На экране первого из них был выведен общий вид помещения, в котором проводился эксперимент, а на втором экране разноцветными точками: красной, синей, розовой, белой, зеленой, – были обозначены участники. Датчик местоположения был встроен в их наручные часы, и каждый раз, когда участник говорил, огонек начинал мигать.

– Эй, послушайте! Давайте-ка поговорим.

Первым раскрыл рот Вразвалочку. Он стоял, обратившись в камеру на треугольной подставке, отчего создавалось впечатление, что он смотрит сверху вниз.

– Не знаю, насколько может быть обоюдно полезен такой формат общения. Поскольку ситуация нам стала известна, как насчет того, чтобы не делать так, как изначально предполагалось, а обсудить все вместе?

Как только Чунсон закончил говорить, Шалопай Пэк Юнги подскочил и сказал, вторя ему:

– Я поддерживаю. Так не годится. Давайте так не делать, а обсудим совместно.

В наушниках голоса участников звучали объемно. Кичжун собрался было ответить, но Грубый бас Ким Минчжу начала раньше:

– А какой смысл в этом? Они уже все твердо решили, и что бы мы ни сделали, разве это изменится? Если бы у них была мысль посовещаться, уже давно бы так и сделали. Нам уже все сказали. Предложили вместе поймать преступника. С чего бы им нас отпускать тогда, правда же?

Кичжун больше не мог это слушать.

– Послушайте меня, пожалуйста. Отпускать вас до наступления даты, обозначенной в договоре, я не собираюсь. Разве поимка преступника не является взаимно хорошим делом? Это дело для всего мира.

Дылда Сухо вскинул кулак:

– Он нам сейчас угрожает!

– Говорю же, смысла в этом нет! – с раздражением стала останавливать его Минчжу.

– Итак, правила поменялись. Теперь нам надо поймать преступника. Соответственно, мы должны прийти в себя и сосредоточиться.

– Да понял я. Я все понял, что они сказали, и всю ситуацию тоже понял, а потому предлагаю обсуждение. Разве им самим не лучше будет послушаться нас? – сказал Чунсон, который до сих пор был охвачен эмоциями больше других. Но теперь он реагировал разумнее всех.

Подметив эту двойственность характера Но Чунсона, Кичжун сказал:

– Все, чем мы можем заниматься здесь в течение недели, – это исключительно поимка преступника.

Юнги высказал вполне логичное основание:

– Преступников ловит полиция. Однако я хочу сказать, что, подходя с демократической гражданской позиции, тоже согласен в определенной степени послушаться. Они же со своей стороны тоже нуждаются в нашей помощи!

Поскольку камера, подобно человеку, наблюдала за всеми, у Кичжуна складывалось впечатление, что он