Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Но долго они выдержать не смогли.

Почти сразу среди участников началось брожение.

Сердце билось так, что, казалось, вот-вот разорвется. Тело горело. Юнчжо́н казалось, будто оно не поддается контролю.

– Что это было? Что они сказали?

На этот раз голос был не таким раскатистым, как обычно. Говорить было трудно.

Юнчжон, которой в этом году исполнилось тридцать семь, оставила дома сына с мужем, который запрещал ей участвовать, и, заявив, что ей это нужно, пришла сюда. Со своим будущим мужем она познакомилась на телевидении. Будучи в декрете, она бросила работу, и ей оставалось посвятить себя дому и семье. Жить только на доходы мужа было нетрудно. Но когда сын пошел в школу, начались всякие там кружки, и он все реже стал бывать дома; а мужа повысили, и ему все чаще приходилось задерживаться на работе допоздна. Семья практически перестала бывать вместе. Не то что собраться за столом, элементарно поговорить друг с другом времени не оставалось. А в силу общительного характера Юнчжон такая ситуация привела к депрессии. Кое-как она еще держалась за счет общения с мамочками из своего района, чтобы поменьше быть одной.

О наборе участников Юнчжон впервые услышала от мамочек. Те обсуждали, что в связи с таким диким событием, как «коллективное убийство в масках», полиция вывесила какое-то непонятное объявление.

Юнчжон показалось увлекательным, что в течение нескольких дней придется жить в одном пространстве, есть и пить вместе с людьми в условиях анонимности. Поскольку надо было находиться с незнакомыми людьми, муж категорически ей запретил участвовать, но у Юнчжон в одно ухо влетело, в другое вылетело. Это же не какой-то аноним в интернете. К тому же денег дают много. Надо только пройти отбор, а там убиваешь сразу двух зайцев.

На самом деле заранее Юнчжон не могла знать, отберут ли ее. Пусть выбранным не полагалось никакого сертификата, она чувствовала что-то вроде морального удовлетворения. До замужества случалось испытывать его довольно часто, но в последние годы это чувство забылось. Может быть, еще и поэтому она с нетерпением ждала чего-то интересненького.

Однако вторая часть эксперимента, которая так явственно отличалась от совершенно заурядной первой, смущала Юнчжон. Она и вообразить не могла, что будет что-то подобное.

– Убиты? Сказали, что убиты, да? – Голос Вразвалочку слегка подрагивал.

– Сказали, что… там внутри… то есть здесь… двое были убиты… Я четко это слышал, – подняв руку, сказал Шалопай.

– А что имелось в виду, что, мол, преступника здесь связали? – Голос Циника тоже звучал неуверенно.

– Да что это вообще такое? – спросили одновременно Юнчжон и самый густой Грубый бас.

Вразвалочку отступил на шаг от толпы и, обводя взглядом остальные маски, изрек:

– Давайте кое-что уточним. Убиты. Преступник. Прозвучали такие слова, что убили двоих, верно? И прозвучало, что здесь связали преступника. Ведь это не только я слышал, так ведь?

Раздались ответы: «Да». Юнчжон тоже кивала головой в знак согласия.

Слышали все очень четко, но поверить в это было сложно. И что было совершенно ясно – это не могло быть задумано организаторами. Что подтверждалось спешным отключением динамика и последующим молчанием.

Никто не знал, что делать. Все стояли, остолбенев.

– Мне тут вдруг вспомнилось… – снова подняв руку, сказал Шалопай. – Перед тем, как прийти сюда, я побывал в полиции. Позвали как очевидца. Вдруг это как-то связа…

– Что-что? Я тоже… – перебил кто-то, не дав Шалопаю договорить. Это был Вразвалочку.

«Странно…» – висело в воздухе. И тут же стали хаотично раздаваться голоса:

– Я тоже…

– Слушайте, и я…

– Ну вообще! Я тоже!

– И я… Вот дерьмо! Что за дела!

Вдруг Вразвалочку побежал к выходу. Он нервно нажал на висящую у выхода кнопку.

– Эй, послушайте! Эй! Подключите меня! Из динамика выдали всякие странные вещи. Что все это значит? Тут произошло что-то плохое? Здесь гибнут люди? А? Ответьте! Здесь действительно удерживается преступник?

Вразвалочку вошел в раж, и никто не подумал над ним подшучивать. Юнчжон пыталась успокоить свой пульс и не могла отдышаться.

– Я и говорю… То есть нас проверяли в полиции на самом деле из-за того случая? А мне полицейский сказал, будто где-то неподалеку от моего дома было ограбление, мол, поэтому меня вызвали…

– И мне. Но вот этот Хон Кичжун, он же профайлер. Не о деле ли они говорили?

Реплики раздавались то здесь, то там, так что было непонятно, кто что сказал.

И тут вылез Бесполый. На этот раз голос был не такой слабосильный:

– Не-не. Думаю, мы правы. Странно, что нас всех вызывали и проверяли. Сейчас сказали, что «надо было закончить на первом этапе». И разговоры о преступнике тоже странные!

В воздухе появилось что-то существенно новое. Постепенно все стали ясно понимать ситуацию: пространство здесь замкнутое, их прекрасно контролируют, и оттого участники почувствовали тревогу как никогда прежде.

Вразвалочку не просто жал на кнопку, а буквально бил по ней:

– Здесь кого-то убили? Должен же быть какой-то ответ, я спрашиваю! Мы все слышали ваши слова о том, что здесь убили двоих. Что значит, что здесь удерживается преступник, ответьте же. Эй, вы, слышите, козлы!

Когда спустя несколько минут ничего не прояснилось, участники начали один за другим повышать голос. Юнчжон тоже поддержала это. Ведь странно было бы, если бы ее громкий голос не прозвучал в этом хоре:

– Отвечайте! Организаторы!

– Эй, козлы!

Чем дольше молчал динамик, тем больше все были готовы взорваться.

Так продолжалось еще какое-то время. И наконец раздался звук включения динамика. Это был Хон Кичжун.

– Говорит Хон Кичжун. Прошу прощения за вызванные беспорядки. – Голос Хон Кичжуна был не столь спокоен, как раньше. Сухо догадался, что тот нервничает. Сухо точно услышал в его голосе нервозность.

– О чем шла речь? Не похоже, чтобы мы что-то не так расслышали.

– Что это за разговоры об убийстве?

– Что тут вообще происходит? Вы явно что-то скрываете!

Маски как один выпаливали свои вопросы, смотря на динамик.

Сухо прошел к камере, стоящей на треугольной подставке, и помахал рукой. Скорее всего, смотрящие в камеру организаторы видели это:

– Эй, господин Хон Кичжун! Поговорите с нами, пожалуйста. А то мы слышали какой-то бред собачий.

Хон Кичжун продолжал молчать.

– Эй, что-то вы там явно от нас скрываете! – В тот момент, когда Сухо выкрикнул это еще громче, его голос наложился на голос Хон Кичжуна.

– Просим прощения. Это были наши внутренние разговоры, но по ошибке микрофон оказался включенным. То, что вы услышали, не имеет отношения к эксперименту, а также не имеет отношения к вам, уважаемые участники, поэтому у вас нет