Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

– Не без этого, но ведь у каждого есть возможность побывать в роли предсказателя, – прозвучал слабенький голосок Бесполого. Вечно у него будто силы закончились. Смысл вообще менять такой голос. Сиён подумала, что ее собственный голос тоже звучит не лучше.

– А кто же у нас следующий предсказатель? Вы, уважаемый из комнаты номер два? – спросил Дылда, обводя остальных взглядом, и Сиён подняла руку, перебивая:

– Я…

– А зачем вообще нужен предсказатель? – Бесполый подкинул еще один вопрос.

– Да, наверное, интереса ради. Честно говоря, если без предсказателя просто делать выбор, вообще скучно.

– Навряд ли. Если тут подарки раздаются наугад, то никакого азарта не будет.

К счастью, на этот раз мнения Громогласного и Вразвалочку совпали.

Разговор на эту тему продолжился еще какое-то время. Похоже, в целом всем было интересно решать дилемму. Как и на первом этапе, начало раунда развеивало любую неловкость.

Вот только Сиён не удавалось избавиться от странного цепляющего ее чувства, будто что-то не так.

Интересно, что это? Что цепляет?

И вдруг Дылда ляпнул идиотским тоном:

– А на самом деле не тот ли должен получить подарок, кто решал последним? Честно говоря, раз в ситуации три против трех именно он выбрал вариант «А», не благодаря ли ему предсказатель получил миллион, да и свой шанс выдать подарок тоже?

Все начали озираться, пытаясь определить, кто делал выбор последним. Когда все посмотрели на Сиён, она внутренне вся напрялась. Ей вообще было в тягость любое внимание, а сейчас примешивалось огорчение от ситуации, когда ей прилюдно отказали.

– Где он? – снова спросил Дылда. Сиён медленно подняла руку.

– Думается, вы и должны получить подарок. Правда же? Сразу должен быть не тот, с кем закорешился, а тот, кто помог угадать.

Дылда осмотрелся, желая найти Грубого баса.

– Вообще-то нет. Выбор – это исключительно право предсказателя, и последний выбирал «А» не ради меня. Он вообще не знал, каков мой выбор, – тут же возразил Грубый бас. Дылда, видимо, не нашелся что ответить, только хмыкнул и, с громким вздохом скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана.

– Так-то оно так, да только не совсем. Что-то… что-то в этом реально раздражает.

– Очень хорошо понимаю, что вы имеете в виду. Меня тоже, – закивал Бесполый.

– И меня! Но у меня тоже будет свой шанс, поэтому не буду особо затрудняться, – сказал Шалопай, словно по привычке поднимая руку. Сиён никак не могла понять, что у него за характер, видимо, диаметрально отличавшийся от ее собственного. Зачем он так упорно привлекает к себе внимание?

Послушав, она подумала, что в этих занятиях есть что-то, так скажем, «странное». Сиён собралась поразмышлять о том, что именно, но тут раздался голос из динамика:

– Объявляем второе задание. Просим всех сосредоточиться.

Участники, которые сию секунду до закипания крови были вовлечены в дискуссию, закрыли рты, будто кто-то нажал на кнопку «стоп».

– Итак, представляем вашему вниманию вторую ситуацию.

В тот миг, пока голос в динамике готовился к произнесению новой фразы, в зале проведения эксперимента воцарилась тишина.

– В школе была убита учительница. Подозреваемых трое. Первый – агрессивный ученик. Второй – ее ровесник, учитель, душевный человек. Третий – ее бывший молодой человек, мягкий в обычной ситуации, но при этом обладающий вспыльчивым характером. До происшествия все они посетили эту школу. Нам достоверно неизвестно, когда ученик ушел с уроков. По его собственным словам, он ушел сразу после окончания занятий, однако его одноклассники говорят, что он с ними не уходил, а один свидетель сообщил, что видел, как парень заходил в туалет с портфелем наперевес. Учитель ушел с работы позже, чем коллеги. Бывший молодой человек учительницы ею одержим. Когда она не ответила на его звонок, он пришел к школе ко времени окончания ее рабочего дня. Ни у кого из троих нет алиби, кроме того, что у всех было притяжение к школе в предполагаемое время совершения преступления.

Содержание задания было более запутанным, чем в первый раз, поэтому участники слушали не шелохнувшись. Направление головы было у всех разное, и невозможно было понять, кто куда смотрит.

Не дав даже возможности перевести дыхание, голос продолжил:

– На этот раз сообщим вам информацию о состоянии тела погибшей. Тело находилось в столовой, которой пользовались школьники, то есть не в учительской столовой. В коленях, локтях и плечах тело было аккуратно расчленено на семь частей и уложено на обеденный стол. То есть сложено таким образом, чтобы выглядеть как целое туловище. Расчленение было произведено аккуратно, но нервные окончания, хрящи и кожа надорваны и имеют повреждения. Кроме того, все тело было мокрым. Итак, как уже было сказано, преступник – один из троих. Кто же он?

Сиён как-то подрастерялась, мысли в голову не приходили. Казалось, что и остальные, пусть и скрытые за масками, тоже находятся в панике. В месте произведения эксперимента стало неуютно, словно это и была та самая школа.

– «А» – это ученик, «В» – это учитель, «С» – это бывший молодой человек. На принятие решения дается один час. Просим предсказателя нынешнего раунда подойти к динамику и высказать свое мнение. Даем вам одну минуту.

Сиён вся напряглась и пошла к динамику. Раздался звук, похожий на вздохи сомнения, она приподняла загородку для рта и произнесла свой ответ.

– Время – один час.

Щелкнул отключившийся динамик. Люди стали бродить по помещению.

Тогда-то Сиён и поняла, что именно казалось ей «странным». Это вопрос: какая может быть польза организаторам от этой игры? Она не знала, почему у нее создается такое впечатление, но казалось, что происходит какое-то бессмысленное действо, на котором будто собрались ряженые.

– Да, посложнее, чем в прошлый раз, – сказал Шалопай.

– Похоже, что и переменных, которые можно себе представить, стало больше, – сказал Чонсо́п. Даже преобразователь голоса не мог скрыть его циничную манеру. Может, в этом и есть причина того, что на каждое его слово остальные, казалось, кидали на него злобные взгляды. Чонсоп прекрасно знал, что они о нем думают.

На первом этапе он не говорил много. Высказывал свое мнение только тогда, когда это представлялось ему необходимым, но, видимо, это звучало слишком прямолинейно. Иной раз у него проскакивала манера обращаться на «ты». Нет, вообще-то это случалось очень даже часто. В такие моменты он ощущал что-то похожее на катарсис. Возраст друг друга им неизвестен, что тут выкать непонятно ради чего. Самим-то не надоели все эти реверансы?

Когда скрываются личные сведения, достаточно говорить помягче, и тогда даже на ошибку в выборе манеры вежливости никто не сможет пожаловаться. В обычной ситуации