Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

никаких причин для беспокойства. Прозвучавшие реплики связаны с другим делом, которое я веду. Когда в разговоре упоминали некое «внутри», имелись в виду люди на фотографии, на которую мы в тот момент смотрели. Еще раз хочу извиниться за то, что наша недопустимая халатность заставила вас испугаться.

Объяснение было вполне исчерпывающим, но доверия как-то не вызывало. Сухо подумал: «Оправдывается только так!» Кичжун, видимо, ждал реакции участников и молчал, а они в некоторой растерянности тоже сохраняли тишину.

– Не смешите нас, пожалуйста, – тишину нарушил Бесполый. Все маски резко посмотрели на него. Того, кто это сказал, было нетрудно определить по согбенной позе.

– Что вы имеете в виду? – Реакция из динамика была острой.

– Вы полагаете, что мы поверим этим вашим россказням? Про то, что вы там обсуждали. Это вы нам сейчас пытаетесь зубы заговорить!

– Как я уже вам сказал, мы обсуждали фотографию.

– Что, прямо все организаторы разом? Ну это же чушь. Предполагая, что здесь что-то может произойти, вы отвлекаетесь от наблюдения? Да и кто будет говорить «внутри», смотря на фото?

– Простите, в суматохе мы буквально на пару минут отвлеклись. Запись ведется.

– Но разве это можно сравнить с мониторингом в режиме реального времени? Хорошо. Тогда скажите, когда мы выйдем отсюда, мы можем выложить то, что слышали, в соцсети? Очевидно же, что в договоре был пункт: «Организаторы гарантируют безопасность участников в качестве первого приоритета». А вы этот пункт нарушили. Знаете ли, мы себя теперь совсем не ощущаем в безопасности. Мы тогда тоже не будем соблюдать пункт о неразглашении содержания эксперимента. Люди должны знать. Ну, что скажете?

– Зачем вы так?

– А потому что все это подозрительно. Разговор-то был слишком странный. И еще, как мы тут обсуждали, нас всех зачем-то вызывали в качестве свидетелей. Это тоже не мешало бы объяснить. – Бесполый говорил уверенно, совсем не так, как раньше. Удивленные его новой манерой, все затаили дыхание.

«В этом человеке была и такая черта?» – посмотрев на Бесполого новыми глазами, Сухо подумал, что в его словах есть смысл.

– Так, на всякий случай. Преступник содержится где-то здесь?

Хон Кичжун молчал.

– А я и думал, что пространство устроено как-то слишком просто. Здесь где-то что-то прячут? То есть нас на неделю разместили там, где содержится преступник? В замкнутом пространстве?

– Я повторяю, что мы обсуждали фотографию.

Сухо сказал, словно подгоняя:

– А что значит, что, мол, все должно было закончиться на первом этапе?

– Вы ослышались.

– Но здесь внутри что-то произошло, ведь так? Случайно, не умер ли кто в ходе первого этапа?

– Эй, уважаемый! Понятно, что все это вызывает возмущение, но если так давить, тоже ничего хорошего не будет. Ничего же такого не произошло. – Громогласный, понизив тон, возразил словам Сухо. Он, в общем, прав.

Сухо серьезно подумал и спросил:

– А какова вероятность другого? Того, что кого-то убили за те две недели, что прошли после первого этапа?

У испуганных словами Сухо участников перехватило дыхание.

– Эй, уважаемый! Думайте, что говорите. Если кого-то убили, то как тут оказались все? – Грубый бас подтолкнул Сухо сзади, словно приводя в чувство.

И ему это удалось.

– Я действительно бездумно вывалил все, что поднялось в душе, – начал сожалеть Сухо, и тут раздался голос Хон Кичжуна:

– Дайте немного времени. Совсем немного. Пять минут. – И, как обычно, микрофон отключился.

Когда шум динамика умолк, в помещении стало тихо. Собравшиеся перед ним участники смотрели друг на друга, но особого смысла в этом не было. Все равно не было видно ни глаз, ни лиц, ни формы губ.

– Уважаемый, у нас все шло вполне неплохо, а вдруг вы что-то ляпнули, и все пошло кувырком! – выпалил Громогласный, обращаясь к Сухо.

– Логически рассуждаю, вот и все. А что, разве все и так не пошло кувырком? Вы считаете, у нас по-прежнему все в порядке?

– Если что-то пойдет не так, сразу, как выйду отсюда, все расскажу в соцсетях. Полиция и преступная психологическая ассоциация, в которой еще и известный профайлер удерживают обычных людей там, где прячут серийного убийцу, провоцируют в них чувство страха, а потом оставляют без внимания тогда, когда у них, находящихся взаперти, начинается паника.

– Будь здесь кто-то тревожного типа или с психологическими сложностями, это все могло бы перерасти в серьезную проблему. – Бесполый сказал как отрезал. В его словах угадывалось беспокойство. Никто не возражал. К счастью, пока ни у кого не проявлялись симптомы панической атаки или тревожности.

Пять минут прошло, а динамик не включался.

Но зато открылась дверь с надписью «STAFF ONLY».

Юнги́ удивился, что открылась дверь, которой в течение недели, в принципе, не полагалось открываться, так она еще и оказалась двойной, что удивило его еще больше. Хон Кичжун появился, трусливо встав за перегородку перед местом проведения эксперимента. Открылась лишь непрозрачная дверь, а стеклянная – нет. В одной руке у него был микрофон. Все сгрудились у дверей.

Кичжун сказал в микрофон:

– Мне показалось, что правильным будет поговорить, непосредственно видя друг друга.

– Это называется «непосредственно видя»? При этом прячась за дверью? – выпалил Дылда.

– И на этот раз не думайте запутать нас россказнями, – сказал Вразвалочку, грозя пальцем.

Юнги полагал, что этому Вразвалочку где-то лет сорок – пятьдесят и что это мужчина. Юнги сделал шаг назад. На этот раз он думал не вмешиваться.

Младший из трех братьев, он, однако, не испытал той родительской любви, которая обычно выпадает младшим детям. Его вечно попрекали успехами старших и сравнивали с ними не в его пользу.

Непонятно, повезло ему или нет, но Юнги родился в достаточно влиятельной семье. Его братья, чья разница в возрасте составляла два года, были, соответственно, врачом-неврологом и прокурором.

Но у Юнги не было такого врожденного ума, как у них. Вместо того чтобы испытывать себя в профессиях, где он вряд ли бы преуспел, он открыл бизнес. Очень распространенный способ – на рынке оптом приобретается одежда и затем в интернете продается путем рекламы на своих моделях.

Родители были расстроены, что в семье появился торгаш, но больше ему нечем было заняться. Масштабы были пока весьма малы, но зато он справлялся сам. Тем не менее члены семьи считали Юнги беспутным. Он стремился приобрести их любовь и уважение, а вместо этого был вынужден сносить их недовольство и ничего не мог с этим поделать. У него накапливался стресс. В стрессе не получалось сосредоточиться. Естественно, выручка падала. И вот, чтобы как-то продержаться на плаву, Юнги был вынужден прийти сюда.

Ему трудно было выносить, когда он