Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

class="p1">– Послушайте, разве можно вводить в заблуждение подрастающие кадры? – Бенито облокотился на низкую спинку дивана. – Ну какая гласность, помилуйте? Мафия цветет и пахнет. Их надо учить, как с ней жить, а не бороться.

– Я заявил гласность главным пунктом своей предвыборный кампании и не собираюсь от него отказываться. – Со стороны казалось, что он действительно верит в то, что говорит.

– Но ведь вы имеете глубокие связи с мафиозной структурой. А кто ваш главный спонсор? Ах, да. Строительная компания “Stella del sud”, что принадлежит вашему дяде, дону Пеппино Грасси.

– Моя деятельность никак с ним не связана. – последовал резкий ответ.

– Да ну? – Бенито наклонился ближе к собеседнику. – Вашу политическую карьеру питает его капитал, но у вас разные с ним интересы? Кстати, дону Пеппино передавайте мои горячие почтенные приветы.

– Зря вы тревожитесь. Только время потеряли. Ваш визит все равно бы ничего не изменил.

Бенито налил воды и выпил залпом. Нагнулся, чтобы поставить стакан, брякнул о стекло золотым крестом. Достал носовой платок, промокнул им губы. Снова аккуратно сложил, убрал обратно в карман.

– Хотел вам дать совет. Обманывать молодых людей, которые хотят стать честными юристами, – бомба замедленного действия. Они все равно узнают о ваших «добрых честных делах» и связях. И будут смеяться будут над тем, что вы говорили о высоком, о гласности, скрывая при этом грязные тайны.

– О чем вы? Не понимаю вашего возмущения. Моя цель помочь стране избавиться от пережитков прошлого. Мафия, повсюду мафия. Надо зачистить тех, кто терроризирует народ и коррумпирует власть. Поэтому хочу дать студентам надежду. – Ла Скала напыщенно улыбнулся.

– Ну хорошо. – Бесси надоел весь этот бесполезный разговор. – Меня беспокоит не столько будущее моей страны, сколько мое семейное прошлое. Эту записку написали вы? – Он достал из кармана старый клочок бумаги в прозрачном файле и показал жестом, чем-то напоминающим комиссара Коломбо при расследовании очередного убийства. – Записку обнаружили в «Божественной комедии» под кроватью, на которой убили мою жену.

Ла Скала замер на мгновение.

– Да вы с ума сошли, Бесси! – Подскочил он как ошпаренный с кресла. – Не знаю, откуда вы это взяли. Я не мафиози. Никогда никого не убивал, тем более вашу жену. Она помогала мне в молодости с латынью. Вы не думали, что это могла быть полиция? Им повсюду мерещилась Черная королева. Кстати, здесь камеры. – Он указал пальцем на ближайшую, что смотрела на них стеклянным глазом. – Ты попался, Бесси!

Бенито рывком достал пистолет, ловко приставил его к подбородку Ла Скала:

– Камеры твои уже вряд ли что-то кому-то покажут. Все эти годы дон Пеппино заверял меня, будто не знал того, кто передал моей жене записку Лагана́ о встрече на заброшенной вилле. Мои люди ищут сейчас в твоем офисе бумаги, написанные твоей рукой. Я почти уверен, что ты – то самое недостающие звено в истории гибели Агаты. Если это так, тебе скоро конец.

Заверещала сирена. Вдалеке послышался топот бегущих ног. «Сука! Успел нажать на кнопку вызова охраны», – подумал Бенито. Поднялся и, продолжая целиться, заторопился к заднему выходу. Быстро, как мог, спустился по лестнице, кляня свою больную ногу, и устремился к заведенной машине, где его уже ждал Диего.

Машина неслась по дороге, на которую Бенито смотрел и ничего не чувствовал.

Последние годы смыслом его жизни была месть. Месть за несложившуюся счастливую семью. Месть за одиночество. Да, он знал, что это не вернет ему Агату, как не вернет Рафаэле, который ничего не хотел знать об отце-мафиози. И теперь Бенито чувствовал, что дни его сочтены. Ему стоит принять решение. Перестать прятаться от полиции, сдаться, а в тюрьме прикончить Лагана́. И точка.

«Я надеялся, что месть меня исцелит, когда однажды увижу мертвыми своих врагов. Жизнь закончилась, а я продолжаю убивать, потому что смерть уже ничего не значит. Сам я давным-давно мертв».

Глава 42. Досье

На допросе в полиции Скорпион может проявлять решительность и самообладание. Известный своей способностью сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях и умением скрывать истинные чувства, он остается собранным и сосредоточенным. Однако стоит помнить, что поведение человека в таких ситуациях зависит от множества факторов, включая личный опыт, характер и обстоятельства.

Комиссар Тòпа сидел за столом в окружении металлических полок, ломившихся от досье. Прокуренный тяжелый воздух добавлял его ауре неприятных черт, даже опасности, а покрытая оспинами кожа лица напоминала пупырчатую серо-коричневую землю после скупого дождя. Он склонился над бумагами и, не поднимая головы, поприветствовал вошедшую Даниэлу:

– Добрый день, синьорина. Проходите.

Даниэла остановилась перед столом, ее взгляд скользнул по свободному стулу напротив, но сесть она не решилась. Вместо этого протянула ему повестку.

– Даниэла Гримальди, дочь адвоката Гримальди.

Ее сердце застучало, когда она осознала, что зря упомянула отца. В этой комнате, где для правосудия оставались важными результаты и статистика, Даниэла чувствовала себя беззащитной и одинокой – идеальной кандидатурой для обвинения. Но внутренний голос, единственный ее помощник, напомнил слова Франчески: «Жизнь – это путешествие. Ты – посланник Бога, чтобы он познал через тебя все свои ограничения».

Комиссар наконец отложил бумаги и кивком вновь предложил ей присесть. Темные, глубоко посаженные глаза впились в Даниэлу, готовые вытащить наружу то немногое, что она хотела бы оставить для себя.

– Значит, это вы. Какие у вас были отношения с Линдой Бинди?

– Мы не были близки, но и вражды между нами не было, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие.

– Однако накануне ее гибели вы с ней поссорились, – настойчиво продолжил он.

– Кто вам сказал?

– Не важно.

Быстрый обмен фразами, должен был ввести в замешательство подозреваемую, как это происходило каждый раз, но девушка, что сидела напротив комиссара, лишь пожала плечами не отводя от него взгляда.

– Не знаю, какой овод ее укусил. Возможно, она приревновала меня к Рафаэле. Но я не тот человек, который молча стерпит несправедливость.

– Она была девушкой Рафаэле?

– Линда хотела, чтобы он стал ее парнем, но Рафаэле вряд ли разделял ее чувства. – Даниэла нервно хихикнула, но глаза полицейского оставались холодными.

– И вы ей пригрозили?

– Что убью? – Даниэла отрицательно покачала головой: – Сколько раз по глупости в сердцах мы произносим эту фразу? Разве сегодня сажают за это в тюрьму? Или у вас есть другие улики против меня?

– Разумеется. Она ела суп, который, как свидетельствует официантка Диана, а также подтверждает кассир Паоло, вы заказали для себя, но ела его Линда. Почему?

– Понятия не имею. Она терпеть не могла рыбу! Погодите! Вы хотите сказать, что кто-то собирался отравить меня, а погибла Линда? –