Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн

– Мы разобрали шаг за шагом, как это случилось, – говорит он. – Если вам что-то непонятно…

– Да вроде мы все понимаем, что произошло, – говорит Карл.

– Дa. И мы вот думаем, может быть, это был несчастный случай? – Дорте налегает на слова “может быть” и не обращает внимания на неодобрительное выражение на лице брата.

Ян Инге смотрит на нее непонимающим взглядом. Потом до него доходит наконец.

– А, так ты считаешь?..

Никто не помогает ему закончить фразу. Дорте озирается по сторонам и видит сплошь смятение, беспокойство, сомнение. Она что, что-то не то сказала? Они не понимают, что ли, что речь идет всего лишь о том, чтобы чуть-чуть иначе подать пару подробностей? Она ловит взгляд Уле. Уж он-то в первую очередь должен быть заинтересован в том, чтобы не всплыла вся правда. Похоже, он взвешивает все за и против.

– Ну… можем назвать это минимизацией последствий, – говорит он в конце концов.

Карл переводит глаза с Уле на Дорте.

– И что же вы собираетесь насочинять? – спрашивает он.

– Да не нужно ничего сочинять, – говорит Дорте. – Всего и надо сказать, что Анетте не нарочно взяла это мясо, а по ошибке.

– Ну совсем мелочь, – язвительно говорит Карл.

– Понимаю, куда ты клонишь, Дорте, – говорит Уле. – Но это же все равно неправда.

Отец, практически непрерывно качавший головой под конец этой дискуссии, теперь кивает.

– Про рюкзаки знали все, – говорит он. – И про отравленное мясо. Никто не поверит, что Анетте достала мясо из рюкзаков случайно.

– Значит, кому-то придется сказать неправду, – говорит Карл. – Мне или Уле. Мол, один из нас достал мясо из рюкзаков и положил на полку. Только при таком раскладе Анетте могла бы ошибиться.

Анетте так ничего и не говорит. Ян Инге притрагивается к ней.

– Как ты думаешь, Анетте?

– Ради меня можете не врать, – отвечает она глухим голосом.

Остальные неуверенно переглядываются.

– Не будем забывать, что это просто запасной вариант, – прерывает Уле молчание. – Но должен признаться, мне совсем не хочется выкладывать Элисабет всю правду. Я должен ей сейчас позвонить, и я был бы всем очень признателен, если бы мог ей сказать, что у нас тут произошел… э-э-э… несчастный случай.

Он смотрит в глаза каждому по очереди.

– Договорились?

Кто-то кивает, никто не возражает. Только у Карла на губах играет подобие улыбки.

– Хорошо бы поспать пару часов, – говорит Уле. – А потом можем пообедать пораньше.

Дорте смотрит на часы. Скоро восемь. Первым поднимается отец, медленно пересекает комнату на негнущихся ногах. Мать сидит и смотрит на Анетте.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – говорит она тихонько. Анетте кивает.

– Ладно, вздремнем – будем лучше соображать, – говорит Ян Инге. Встает и протягивает Анетте руку.

Вскоре у камина остаются только Карл и Дорте. Уле убежал на кухню, прижимая к уху телефон. Карл тянется за булочкой и откусывает приличный кусок. Дорте не чувствует ни голода, ни усталости. Только в ушах шумит.

– Чему ты улыбался? – спрашивает она.

– А я улыбался? – Карл перестает жевать.

– Дa, непонятно так улыбался. Ты не согласен?

– С ложной версией? Ну почему, она может прокатить. Странно только, что ты ее восприняла с таким энтузиазмом. Спишь и видишь, чтобы мы сговорились скрыть преступление? Ты, я, Анетте, родители! Ведь так оно и есть.

Преступление. Ложная версия. Непривычные слова, кажется, что эти слова не могут иметь к ней никакого отношения. Но Карл прав.

– Я понимаю. Но давай представим, что дело все-таки завели и что поверят, будто Анетте случайно взяла это мясо… но это же не изменит факта, что отравленное мясо принесли на хутор охотники, верно? И что они собирались разбросать его в лесу. Ведь тогда и их привлекут. Разве не так?

– Ты права, сестренка. Их привлекут за экологическое преступление. – На лицо Карла вернулась улыбка, а что за ней скрывается, разгадать непросто.

– Но это ведь хорошо? – спрашивает Дорте.

– Дa, это хорошо, – говорит Карл, отправляя в рот остатки булочки.

Раздается слабое треньканье, и Дорте вспоминает, что ее мобильник остался в куртке. Идет за ним в гардеробную. Сообщение от Уле: “Мне нужно сделать пару звонков, потом я тебя найду”.

Дорте не в состоянии сдержать радость. Закидывает куртку на плечо.

– Пойду я, пожалуй, прилягу.

– Я тоже собираюсь вздремнуть, – говорит Карл. – Только отправлю одно сообщение.

Анетте

Ян Инге сидит на кровати спиной к ней. Смотрит на занавешенное окно. Анетте сбрасывает туфли и прислоняет подушку к изголовью. Садится в постель полностью одетая и натягивает одеяло до подбородка. Сначала так и сидит, выпрямив спину, не шевелясь. Потом соображает, что можно прислонить голову к стене, а телом опереться на подушку. Навалиться на нее всем весом. Так-то лучше.

Анетте загадывает, сколько времени пройдет, пока муж откроет рот. Думается ей, что его распирает от тяжелых дум.

В конце концов Ян Инге встает и уходит в ванную. Проходя мимо Анетте, мельком взглядывает на нее. Запирается и долго не выходит. Анетте прислушивается, пытаясь угадать, чем он занят. Из ванной ни звука, странно. Может быть, он просто сидит на крышке стульчака, спрятав лицо в ладонях. Бедный Ян Инге. И бедные девочки, им еще предстоит узнать об этом ужасе.

Мысли, которые ей долгие часы удавалось отгонять от себя, теперь беспрестанно прокручиваются в голове. Не может она больше защищаться от них, да и не хочет. В кого я превратилась? Вопрос возвращается в разных вариантах. Что я теперь за человек?

Анетте постепенно осознает, что ей придется разбираться не только с тем, как после случившегося на нее смотрят другие. Нет, ей придется найти силы, чтобы разобраться в себе самой. Женщина в состоянии аффекта. Женщина, которую переклинило. А в худшем случае – отравительница. Может, в ней всегда дремала такая чокнутая, обозленная тетка?

Поначалу она позволила себе поверить, что все можно как-то уладить. Что остальные захотят ее спасти. Ведь Дорте права, между правдой и ложью расстояние невелико. Все, что требуется от Анетте, это забыть про рюкзаки. Остальные хотят, чтобы она сказала, будто взятое ею мясо лежало на полке. Она может сказать, будто увидела, что в кастрюле осталось мало мяса, и пошла посмотреть, нет ли еще мяса в холодной кладовке. На полке лежал кусок мяса, похожего на лосятину. Она нарезала мясо и добавила в кастрюлю, искренне заблуждаясь.

Это так легко, так легко, она может думать об этом, пока сама в это не поверит. Она вполне справится