Бегство в пустоту - Александр Чернов

– Привет! – сказала брату Ксения.

Илья сидел, ссутулясь, похожий на растрепанного большого воробья. Он глянул на сестру, буркнул: «Привет», потом перевел взгляд на меня.

– А это кто? – дернув бровями в мою сторону, спросил он хмуро. Голос у него был хриплым то ли спросонья, то ли от природы.

Хоть вопрос относился к Ксении, ответил я:

– Я Игорь Гладышев.

– Он частный сыщик, – отрекомендовала меня братцу сестрица.

– Частный сыщик? – удивился Леденев, если можно назвать выражением удивления то, что он приподнял и вновь опустил свои подвижные густые брови. – И что же он ищет?

Я привалился к косяку и опять-таки ответил вместо Ксении:

– Я разыскиваю тебя, Илья, по просьбе Наталии Владиславовны Царапкиной.

– Чтобы сдать полиции? – с угрюмым видом усмехнулся Леденев.

Я даже вот так с ходу не знал, что ему сказать. Основной моей задачей, поставленной Царапкиной, было найти Леденева Илью, ну и попутно расследовать обстоятельства убийства ее сына. А дальше меня не касалось. Главное, я свой гонорар отработал.

Пауза до неприличия затянулась, и я наконец ответил:

– Такого уговора с Царапкиной не было.

– Да он нормальный парень, – как-то по-свойски проговорила Ксения, взглянув на меня. – И хочет тебе помочь.

Ну, помочь, это, конечно, громко сказано. Чем я мог помочь ее брату? Я же не адвокат, чтобы защищать его в суде, и не прокурор, который может скостить Илье срок. Вслух, однако, сказал:

– Постараюсь помочь при условии, что ты чистосердечно расскажешь о том, что у вас произошло с Иваном Царапкиным и с Мариной Мороз.

Леденев сидел с угрюмым видом, никак не реагируя на мои слова. Ксения, стоявшая рядом с братом, толкнула его кулачком в плечо.

– Эй, Илюха, рассказывай, давай! Мы ведь приехали для того, чтобы поговорить с тобой, посоветоваться и помочь тебе.

Леденев с равнодушным видом пожал плечами.

– Ладно, расскажу, – проговорил он индифферентно. Он вообще походил на отупевшего, впавшего в депрессию человека. – Только выпью немного.

Он встал и нетвердо, переступая длинными, как у цапли, ногами, пошел в сторону тесной кухни, заставленной кухонным гарнитуром. Ростом он в самом деле оказался высокого, выше меня, а во мне метр восемьдесят пять сантиметров. Илья достал из холодильника початую 07 бутылку виски, в которой алкогольного напитка было, примерно треть, тарелку с солеными огурцами, поставил на стол. Затем вытащил из подвесного шкафчика две стопки и спросил у меня:

– Будете?

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо. Мне сегодня предстоит поездка за рулем. Это во-первых, а во-вторых, называй меня на «ты». Я столько гоняюсь за тобой, столько узнал о твоей жизни, что ты, Илья, мне стал почти родным. А родные люди друг другу не «выкают».

Илья пожал плечами и безразлично сказал:

– Можно и на «ты», – и поставил одну из стопок назад в шкафчик. – Тебе, сестренка, не предлагаю, знаю, что ты за рулем, да и пить, тем более днем, со мной не будешь.

– Правильно мыслишь, – похвалила брата Ксения.

– Ну, тогда присядьте, – предложил Илья и сел за стол, стоявший в центре кухни.

Мы с девушкой возражать не стали. Прошли в кухню и сели – я напротив Ильи, Ксения справа от меня и, соответственно, слева от брата. Илья налил в стопку виски, выпил, взял с тарелки огурец и, откусив от него, вяло задвигал челюстями. Сразу видно, свой человек, исконно русский мужик – виски и те соленым огурцом закусывает.

– Ну, в общем, дело было так, – проглотив огурец, начал он свой рассказ. – Я еще когда с женой жил, замутил с Маринкой Мороз. Ну, а потом после развода продолжил с ней отношения, – признался он. – А недавно я узнал, что Маринка с Иваном Царапкиным шашни завела. Ему вроде бы там какое-то наследство светило. Вот она и решила с ним шуры-муры завести, чтобы, значит, он ей безбедное существование обеспечивал. На этой почве мы с Иваном разговор и завели, когда с ним пересеклись в четверг у магазина. Решили отношения выяснить, поговорить за жизнь, за любовь. Взяли бутылку водки, пошли к нему на хату, ну там, как водится, выпили, закусили, поговорили. Тут-то и выяснилась, что Иван не очень-то претендует на Маринку. Да и я после того как она интрижку с Царапкиным завела, охладел к ней. В общем, Иван ничего так мужиком оказался, мне понравился. Мы решили еще одну бутылку уговорить, и я пошел в магазин.

«А ведь, действительно, – подумал я, глядя на Илью, – Леденев приходил в магазин во второй раз за бутылкой водки, что подтвердил парнишка-продавец. Пока в рассказе Ильи все сходится, и можно ему верить!»

– Взял я, значит, в магазине бутылку водки, – между тем продолжал рассказывать Леденев, – уже темно было, и когда сидели в доме у Ивана, то включили свет, а тут я во двор вошел, а света в окне нет. Я удивился. Подумал, может быть, ушел куда. Но дверь оказалась открытой. Я вошел в дом и крикнул: «Иван! Ива-ан! Ты дома?» Мне никто не ответил. В темноте с веранды шагнул в комнату, и тут вдруг на меня кто-то, вооруженный ножом, напал в темноте. Я как чувствовал, произойдет что-то необычное и опасное для меня, успел отпрянуть в сторону, и нож нападавшего вскользь прошел по моему плечу, распоров рубашку и кожу.

Я сидел молча, однако Илья, по-видимому, заметил выражение недоверия, промелькнувшее в моих глазах, потому что неожиданно расстегнул рубашку и оголил плечо.

В самом деле, пониже ключицы рука была перебинтована.

– Вот видите?! – проговорил Илья, демонстрируя перевязь на боевом ранении. – Сюда он и ударил.

– Да верю, я верю, – поспешил я выразить лояльность к словам Леденева. Он на самом деле говорил правду, поскольку я вспомнил, что сосед Ивана Андрей Никольский упоминал, что Илья вышел со двора Царапкина, придерживая рукой плечо.

– Неизвестный попытался ударить меня снова, – продолжил рассказ Илья, вновь натягивая на плечо рубашку. – Но случилось так, что мне удалось чудом поймать его руку, вооруженную ножом. Я крутанул его запястье, и нож со стуком упал на пол. Другой рукой я потянулся к горлу мужика и схватил его за шею. Он вывернулся, рука соскользнула, зацепилась за цепочку на шее человека, я с силой потянул ее и сорвал с нападавшего. Тот ударил меня головой в лицо, я от неожиданности и боли отпустил его руку, и неизвестный выскользнул за дверь и исчез в темноте. Преследовать его я не