Цветы дикой груши - Алеся Георгиевна Кузнецова

Аркадий Львович закрыл лицо руками и, только тяжело дыша, глухо вздыхал. Эва подумала, что еще никогда не видела ни одного человека в ситуации такого абсолютного, уничтожающего унижения.

Алина молчала. Она смотрела на маленький флакон в руках Юли, и ее юное лицо исказила гримаса чистой, животной ненависти. — Я ничего не скажу без адвоката, — прошипела она.

— Он вам понадобится, — отрезал Савицкий. — Юля, вызывай конвой. Забираем ее.

Эва больше не могла находиться в этой комнате. Воздух здесь был отравлен человеческой алчностью и предательством. Ей срочно нужен был кислород. Она тихо выскользнула за дверь, оставив Федора рядом со следователями, и почти бегом бросилась по коридору к лестнице.

Она хотела выйти в сад, вдохнуть запах весны и холодной земли — запах жизни.

Эва спустилась в холл первого этажа. Она неловко кивнула сержанту, так и не привыкнув к его наличию в замке. Тяжелая дубовая дверь на улицу была приоткрыта.

В проеме, облокотившись о массивный косяк, стояла Анна Платонова. Она никуда не уехала. Телеведущая медленно тянула кофе из стаканчика и говорила с кем-то по телефону. Услышав шаги Эвы, Анна повернула голову. В сером свете пасмурного дня ее лицо казалось высеченным из мрамора.

— Вы думаете, что я ваш враг, Эва. — улыбнулась Анна. — И вы правы.

Глава 28. Шрамы и кружево

Анна сделала последний глоток из картонного стаканчика и аккуратно поставила его на край каменного парапета.

— Но враги бывают разные, — продолжила телезвезда, глядя Эве прямо в глаза. — Одни бьют в спину исподтишка. А другие предпочитают наносить удар открыто, глядя в лицо.

Эва остановилась в нескольких шагах от нее, чувствуя, как холодный ветер с улицы студит горящие щеки.

— Чего вы хотите, Анна? У вас уже есть сенсация. Убийца арестована. А вы единственная пробившаяся сюда журналистка. Савицкий обещал вам первой дать комментарий. К тому же, полагаю, вы в теме расследований Рудницкого, раз он… как вы выразились, был вашим другом. Не удивлюсь, если вы с ним работали в паре.

— Андрей был хорошим парнем. И мы были… мы были близкими друзьями. Возможно, не настолько близкими, как вы со своим Смоловским. — Она рассмеялась. — Ни на минуту не поверила в вашу дружбу еще в прошлом году.

Улыбка сошла с ее красивого лица, и Эва отметила идеально очерченные скулы. Если кто-то мог быть настолько красивым, то Платонова обладала необыкновенным магнетизмом и идеальностью черт.

— Но я переживаю его смерть, — продолжила журналистка серьезно. — И не позволю теперь утаить ничего. Я вытрясу все, что вы старались скрыть. Я покажу миру каждый ваш грязный секрет, приведший к гибели человека. Вы недооцениваете силу журналистики. А мы с Андреем были из старой школы. Вы не знали? Мы учились с ним вместе. И я не просто ведущая, читающая с телесуфлера чужие тексты. Я их все пишу сама. Полагаю, капитан уже вернул ключ на место.

— Ключ? — удивилась Эва. Она совсем забыла о нем за последними событиями.

— А вы думали, что только ваш капитан понял, что ключ работы Бове вынесла уборщица?

— Что?! — Эва попыталась вспомнить черты лица неприметной работницы, от которой всегда пахло хлоркой.

— Светлана. Одинокая, сломленная женщина, которая до этого работала санитаркой в тюремной больнице. Два месяца назад она уволилась оттуда и устроилась сюда.

Анна сделала шаг к Эве. В ее глазах плясали опасные, торжествующие искры. — Но самое интересное не кто украл, Эва. А кто ею управлял. Кто дергал за ниточки прямо из тюремной камеры, играя на женской солидарности и обиде на мужчин.

Сердце Эвы пропустило удар, а затем забилось так тяжело, что отдалось в висках. Прошлое, которое она считала похороненным, вдруг снова встало перед ней во весь рост.

— Диана… — выдохнула она имя женщины, разрушившей ее первый брак.

— Именно, — Анна улыбнулась своей идеальной, телевизионной улыбкой. — Диана увидела мой первый сюжет про замок по тюремному телевизору. И разработала гениальный план. Пять минут назад на сайте моего канала вышел экстренный выпуск новостей. И знаете, кто стал главным героем этого выпуска, Эва?

Платонова не стала ждать ответа. — Не вы. И не ваш Федор. А ваш бывший муж. Блистательный европейский аристократ… Вся Европа сейчас уже читает о том, как уважаемый лорд променял жену на уголовницу, которая настолько держит его на крючке, что продолжает руководить кражами века прямо из-за решетки. Они все ссылаются на мою программу.

Эва стояла ошеломленная. Анна била без промаха.

— К завтрашнему утру от репутации Арно не останется даже пепла, — голос журналистки звучал теперь ласково. — Акции его компаний рухнут, двери приличных домов закроются. Он уничтожен, Эва. Вот это рейтинги. А смерть Андрея — это трагедия. И моя личная беда. Савицкий ошибся. Мне не нужны рейтинги на крови друга. Я их легко делаю много лет и без этого.

Анна достала из кармана смартфон и, что-то проверив, удовлетворенно кивнула.

— Я сделала грязную работу за вас. Я отомстила человеку, который вас предал. Так что, технически, вы должны сказать мне спасибо. Но в ваших глазах по-прежнему страх, что в новостях я вскрою ваши гнойники. Вы никогда не изучали медицину, Эва?

Эва смотрела на эту безупречную, ледяную женщину. Внутри нее не было ни радости, ни злорадства по поводу краха Арно. Только внезапное, кристально чистое чувство абсолютного освобождения. Диана больше не ее проблема. Арно больше не ее боль. Бумеранг вернулся к тем, кто его запустил.

— Я не скажу вам спасибо, Анна, — голос Эвы был тихим, но он больше не дрожал. — Вы сделали это не ради меня. Вы сделали это ради себя и своих рейтингов.

Платонова усмехнулась.

— Безусловно.

Она прошла мимо Эвы, обдав ее шлейфом дорогого, холодного парфюма. Уже спустившись на первую ступеньку крыльца, Анна обернулась:

— Учитесь держать удар, Эва. Кстати… если бы вы изучали медицину, то знали бы, что для того, чтобы на месте гнойника выросла новая кожа, его сперва нужно вскрыть, выпустить гной и вычистить всю рану.

Тяжелая дубовая дверь за спиной Эвы со скрипом приоткрылась. На крыльцо шагнул Савицкий. Он на ходу раздраженно расстегивал ворот рубашки, словно ему физически не хватало кислорода после спертого воздуха и допроса. Капитан с силой, шумно выдохнул в ледяной ветер облако белого пара, но, увидев Платонову, замер. Его взгляд снова стал тяжелым и колючим.

— Я же просил очистить территорию, Анна, — ровно произнес капитан. — Или вы