Цветы дикой груши - Алеся Георгиевна Кузнецова

Глава 29. Ход королевы

Юля торопливо кивнула и смахнула непрошеную слезу тыльной стороной ладони.

Шелк скользнул по плечам, обволакивая тело прохладой. Юля осторожно, затаив дыхание, затянула молнию на спине. Эва подошла к высокому старинному зеркалу в резной деревянной раме и замерла.

Оттуда на нее смотрела женщина, которая за эти несколько дней прошла через предательство, страх, чужую ненависть — и обрела себя. Чуть потемневшее от времени старинное кружево на светлом шелке выглядело как изысканная татуировка. Как шрамы, которых больше не нужно было стыдиться.

— Юля, это… это волшебство, — Эва прижала ладони к груди.

Девушка-следователь просияла, любуясь своей работой, но затем опустила глаза и стала нервно теребить ремешок часов. — Эва… я приняла решение. Я напишу рапорт. Уйду со службы и попробую открыть свое дело. Ателье свадебных платьев. Ты — моя первая невеста. Только я пока не знаю, как сказать об этом капитану. Боюсь, он решит, что я просто сдалась.

— Он так не решит, — мягко ответила Эва, поворачиваясь к ней. — Потому что он наконец-то видит тебя настоящую. Скажи ему сегодня.

В дверь коротко постучали.

— Эва? — раздался голос Федора, и массивная ручка уже начала опускаться.

Эва испуганно ахнула. Юля, мгновенно оценив масштаб катастрофы, одним резким движением рванула молнию на спине вниз. Шелк послушно скользнул по плечам на пол. Эва пулей выпрыгнула из платья, подхватила ворох ткани и в один прыжок оказалась у раскрытого старинного шкафа. Она забросила платье вглубь и с громким стуком захлопнула резную дверцу, прижавшись к ней спиной как раз в ту секунду, когда Федор переступил порог.

Он вошел уверенно, но, увидев тяжело дышащую Эву, которая в одной тонкой шелковой комбинации отчаянно защищала собой шкаф, резко затормозил.

На секунду в комнате повисла абсолютная тишина. Федор перевел удивленный взгляд с раскрасневшегося лица невесты на плотно закрытые дубовые створки, а затем на Юлю, которая тактично отвернулась к окну, пряча улыбку.

В потемневших глазах Федора мелькнуло понимание. Догадка сменилась таким искренним, глубоким восхищением, что Эва почувствовала, как по коже пробежала горячая волна.

— Эва… — выдохнул он, медленно подходя ближе и едва сдерживая улыбку. — Ты хочешь сказать…

— Что тебе снова категорически нельзя заглядывать в этот шкаф, — перебила она, упрямо вздернув подбородок и не сдвинувшись с места. — Юля все исправила. У меня есть платье, и оно мне нравится даже больше прежнего.

Юля тактично выскользнула из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Федор остановился в шаге от своей невесты. Он осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки. Между ними пульсировало такое спокойное, защищенное тепло, ради которого стоило пройти весь этот ад.

— Внизу все по-прежнему готово к церемонии, — тихо сказал он. — Я заказал простые белые розы вместо увядших цветов декораторов, и Яромир сказал, что их только что привезли. Не думаю, что есть смысл собирать много гостей. Пусть будут только наши. Родители, Яромир, Жан с твоей мамой. Савицкий тоже остался. Олег сейчас в библиотеке. Мы с ним поговорили. Не знаю, как мы справимся с этим всем дальше. Но пока у нас перемирие.

Эва накрыла его ладонь своей. В голове всплыли ледяные слова Платоновой.

— Федор, — Эва посмотрела ему прямо в глаза. — Платонова все еще за воротами со своей съемочной группой. Она готова уничтожить нашу семью домыслами, если мы отгородимся от нее стенами.

— Что ты предлагаешь? — он нахмурился, но не отстранился.

— Давай пригласим их внутрь. На свадьбу.

Федор удивленно приподнял брови.

— Пусть снимают, — твердо продолжила Эва. — Мы сами назовем вещи своими именами. Открыто, на камеру, скажем, что капитан Савицкий, который вел это дело — твой брат по матери. Что мы гордимся этим родством и благодарны ему за профессионализм. Мы выбьем у прессы почву из-под ног. Тогда грязной сенсации у них не будет. Мы сделаем эту правду нашей.

Федор смотрел на нее несколько долгих секунд. А затем уголки его губ дрогнули в гордой, понимающей улыбке.

— Моя смелая Эва. Ты права. Идем разрушать их планы, не меняя их рейтингов. Одевайся во что-нибудь простое, спустимся и всё организуем. А платье оставим для церемонии. Обещаю не заглядывать в шкаф до времени.

Эва быстро натянула джинсы и уютный свитер. Они спустились на первый этаж вместе, держась за руки. В холле пахло воском, свежей хвоей и цветами.

Яромир Петрович стоял у огромного стрельчатого окна, задумчиво глядя в сгущающиеся сумерки. Услышав шаги, он обернулся и тепло, почти по-отечески улыбнулся Эве.

— Волнуетесь? — спросил управляющий.

— Немного, — призналась она, подходя к окну.

— Мы решили пригласить Платонову и ее команду на свадьбу. Не надо ничего особенного. Просто священник, сотрудник из загса и простой ужин. У вас нет номера ее телефона?

— Есть, она звонила, и я сохранил, — смутился Яромир Петрович, словно было что-то странное в том, что он записал номер телезвезды, которую они приказали не подпускать даже близко к замку, пока все не закончится.

— Вряд ли вечер получится уютным и тихим, — усмехнулся Федор. — Но пусть будет, каким выйдет. Это не повлияет на нашу семью. Мы уже видели, чем заканчиваются попытки выстроить идеальные фасады. Не хотелось бы повторять…

Эва взяла телефон у управляющего, набрала номер и, коротко поговорив с Анной, отключилась. Они успели с Федором и Яромиром проверить готовность в органном зале и обсудить простое меню с Оксаной, когда услышали, как тяжелые дубовые двери замка распахнулись, впуская внутрь ледяной сквозняк и Анну Платонову.

За ее спиной, неуверенно переступая порог, шел оператор и еще несколько мужчин и женщин в одинаковой черной одежде. На лице телезвезды впервые за весь день читалось легкое, почти человеческое замешательство. Она была готова брать замок штурмом, выламывать двери ради эксклюзива, но к тому, что ее официально пригласят на семейную церемонию, жизнь ее не готовила.

— Вы умеете удивлять, Смоловские, — медленно произнесла Анна, оглядывая пустой, пахнущий свежей хвоей и белыми розами холл.

— Выживают те, кто пишет сценарий сам. Ваши слова, Анна, — спокойно ответила Эва, шагнув к ней навстречу рука об руку с Федором.

Платонова усмехнулась, оценив иронию, но ответить не успела. С галереи второго этажа раздался легкий стук каблуков. Ирэн, облаченная в элегантный, струящийся брючный костюм пудрового цвета, спускалась по лестнице под руку с Жаном.

К изумлению Эвы, лицо Анны Платоновой при виде ее матери вдруг потеряло свою хищную жесткость. Телезвезда тепло, почти по-родственному улыбнулась.

— Ирэн! — Анна сделала шаг навстречу. — Я еще раз хочу сказать вам огромное спасибо. Без вашей наводки мы бы упустили эту девчонку.

Они обменялись легкими