Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

тело ныло. Уже год или два она чувствовала, что оно не повинуется ей, как прежде. Теперь к концу каждого сеанса гимнастических упражнений она ощущала себя совершенно разбитой.

Пришло время подумать о смене рода деятельности. Бегать за злоумышленниками с одышкой и негнущимися коленями — это лучший способ получить пулю. Сара понимала, что момент выбора неотвратимо приближается.

В глубине души она вовсе не хотела до последнего цепляться за эту сумасшедшую работу, как Лопес. В отличие от комиссара, она не находила удовольствия в бесконечных неприятностях.

Телефон звонил не переставая. Сара решила, что растяжкой займется позже, и бросилась к своей сумке.

На экране высветилось: «Лопес». Скверный знак. Когда он позвонил в прошлый раз, ей пришлось провести бессонную ночь.

— Чем могу быть полезна, комиссар? — спросила она, взяв трубку. — Вы решили проверить, сколько я могу выдержать без сна?

— У меня плохая новость, — сразу же уточнил Лопес. — Кантора только что арестовали у него дома.

— Алекс опять напроказничал? Я думала, что его «магнум» конфисковали?

— Я имею в виду отца. В восемнадцать часов его задержали ребята из Национального управления по борьбе с терроризмом.

— На каком основании?

— Официально он представляет собой угрозу для национальной безопасности. Как бывший террорист, он, несмотря на свое раскаяние, может создать проблемы на территории Франции. Учитывая теперешнюю ситуацию, министерство якобы не хочет никакого риска. На самом же деле его арест был произведен по настоянию итальянского правительства. Они жаждут любой ценой заполучить его обратно. Для него уже подготовили камеру в тюрьме с повышенной системой безопасности. Целая программа: минимальные удобства, из окна — вид на крепостные стены с колючей проволокой...

— А где он сейчас?

— В нашем ведомстве. Как только я узнал о возбужденном против него деле, я сообщил руководительнице уголовной полиции, что до высылки его совершенно необходимо допросить по делу Велит. Она куда-то позвонила, и мне выделили два часа. Министр уже подписал приказ об экстрадиции. Она назначена на завтра, на шесть утра. У нас во дворе Кантора ожидает машина Управления по борьбе с терроризмом. Как только мы с ним закончим, его немедленно отвезут в Руасси.

— Да, это сильно, — призналась Сара. — Правда.

— Если бы ты умела обделывать такие делишки, ты сидела бы на моем месте, девочка. Поторопись, если не хочешь его упустить. И советую тебе по пути захватить его сына. Может быть, оказавшись вдвоем, Канторы захотят нам рассказать больше.

— Я выхожу.

— Не тяни. Отсчет времени начался десять минут назад.

— Поняла. До скорого.

Сара положила трубку. Вытерев полотенцем пот с затылка, она кинулась одеваться.

Полицейские, суетившиеся в коридорах Управления уголовной полиции, пребывали в явном напряжении. Присутствие бывшего террориста в доме на набережной Орфевр действовало на всех возбуждающе, тем более что Лопес по этому случаю приказал повысить меры безопасности.

Сара провела Алекса Кантора через лабиринт кабинетов и доставила к комиссару. Последний коротко обрисовал ситуацию.

— Предлагаю вам сделку, — заключил он. — Вы рассказываете мне то, чего я не знаю, а я даю вам возможность попрощаться с отцом. В противном случае вам придется ждать разрешения на посещение от итальянской администрации. И, как мне кажется, ждать надо будет долго. Год или два, это в лучшем случае.

Метод Лопеса. Все четко и прямо. Сначала сказать, а потом уже думать. То, что он предлагал Кантору, далеко выходило за рамки его законных полномочий.

Сара попыталась протестовать:

— Комиссар, вы уверены в том, что делаете?

Лопес знаком велел ей замолчать и вопросительно взглянул на Алекса:

— Ну?

— Вашего мертвеца зовут Марио Монти. Мой отец хорошо знал его.

Алекс говорил около четверти часа. Он описал фотографию, найденную в обувной коробке, и повторил то, что запомнил из рассказа отца. Закончил он откровениями Кемпа о прошлом Наталии.

Алекс ждал строгого внушения за то, что он прихватил с собой копию записей с видеокамер, но Лопес не стал комментировать это сокрытие улик. Когда Кантор-младший умолк, комиссар просто пометил что-то в блокноте и покачал головой:

— У вас есть пять минут. Сара, проводи его.

34

Вид отца меня взволновал. Измученное лицо и смятая одежда свидетельствовали о том, что его бесцеремонно подняли с постели.

Его заперли в крохотной комнатке. Когда я вошел, он сидел в углу, на табурете. Увидев меня, он встал и показал мне стоявший в углу маленький чемоданчик:

— Вот все, что мне разрешили взять с собой. Немного одежды, туалетные принадлежности, больше ничего... Мне пришлось даже оставить дома моего Данте. А я-то думал, что таких книг боятся только тоталитарные режимы!

Он притворился, будто это открытие его развеселило. При виде его грустной и разочарованной улыбки я чуть было не заплакал от бессилия. Я попытался как можно лучше скрыть свою боль и обнял его.

— Алекс...

Никогда прежде мое имя в его устах не звучало как прощание.

— Не волнуйся. Тебя вытащат. Я позвоню Дмитрию. Он знаком с лучшими парижскими адвокатами. Завтра утром ты будешь на свободе.

Мне претила эта лицемерная игра. И отцу тоже. Мои слова его даже обидели.

Он строго посмотрел на меня. Мои попытки корчить из себя крутого раздражали его, как ничто другое.

— Не пытайся разыгрывать эту дурацкую комедию. Мы оба прекрасно знаем, что будет. Завтра утром я вернусь в Италию, и меня бросят в самую поганую тюрягу, какую только найдут. Давай искать во всем этом положительную сторону: по крайней мере, я умру на родине.

— Я не понимаю, что они имеют против тебя. Почему вдруг такая срочная высылка? Тебе давали спокойно жить здесь двадцать пять лет... Твое прошлое уже так далеко.

— Речь идет не о прошлом, Алекс. Они не стали бы возиться, если бы это, так или иначе, не было связано с настоящим. Пока в мои легкие будет поступать хоть немного воздуха, я буду представлять для них опасность. Не знаю почему, но кто-то в Италии очень заинтересован в том, чтобы я исчез. Ну, ждать ему недолго. Я чувствую, что жизнь уходит из меня, вытекает изо всех пор. И я никак не могу этому помешать.

— Не говори глупостей. Они там будут тобой заниматься. Я потребую, чтобы сразу по приезде тебя осмотрел врач.

Отец дотронулся до моей щеки и ласково сжал ее пальцами. Он не делал так со дня смерти мамы. Он глубоко