Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Следовать указаниям не хотелось, но и противиться тоже. Какое-то состояние ни то ни се, но Мёну уже для себя нашел ответ, что такого опасного человека просто так оставлять нельзя.

Наверное, все думают то же самое или нет? Все вместе привязали Чунсона к стулу синей клейкой лентой, которую принес Сокку. Сколько ни сопротивляйся, с пятерыми мужчинами не справиться. В конце концов Чунсон оказался связанным по рукам и ногам в своей комнате. Последним вышел из комнаты и закрыл за собой дверь Мёну. Крики с просьбой отпустить остались за дверью.

Но даже с диванов в лаунже было слышно, как возмущается Чунсон. Минчжу оттирала кровь с шеи салфеткой и пыталась отдышаться. Никто не спрашивал у нее, как она.

Через некоторое время Чунсон, видимо, устал кричать, и его голос утих.

– А как ему удалось это пронести? – Сухо зло смотрел то на Сокку, то на Кичжуна. Сокку хотел было что-то сказать, но Кичжун жестом остановил его и начал вместо него:

– Он сообщил, что щетина вызывает у него раздражение, и на основании справки от врача получил особое разрешение на бритье. Мы решили, что это безопаснее обыкновенной бритвы.

– Секундочку! Так может, у каждого с собой какое-то орудие имеется? Может, я один пришел с пустыми руками? – подскочив, закричал Юнги. Казалось, он готов, если что, сбежать отсюда. Кичжун покачал головой.

– Исключение было сделано только для господина Но Чунсона.

– А нет возможности использовать что-то из комнаты в качестве оружия? – Мёну озвучил то, что естественным образом пришло ему в голову.

В результате внезапной агрессии Чунсона все выглядели обеспокоенно. Было высказано мнение, что необходимо произвести обыск каждого, и в итоге участников-мужчин досмотрел Сокку, а женщин – Хёнсо. К счастью, ни у кого не нашли ничего, что могло бы использоваться в качестве оружия.

По завершении осмотра Минчжу отняла руку от шеи, посмотрела, остановилась ли кровь, и сказала:

– А теперь давайте просто признаемся. Назовитесь, кто выключил камеру.

– Разве кто признается? Это будто признаться, что ты преступник, – возразил Сухо. Тогда Хёнсо принесла вторую камеру, как ей было поручено.

Камеры номер один и два, в отличие от третьей и четвертой, которые крепятся к потолку, устанавливались на подставку, поэтому их можно было принести сразу обе.

Кичжун при всех вывел запись на прикрепленный к камере экранчик.

Как и ожидалось, камера отключилась в тот момент, когда началась шумиха из-за Чунсона. Как раз когда Кичжун упал, Чунсон стал бить его кулаком, а остальные сгрудились над ними. Прямо перед объективом кто-то ходил туда-сюда, держа руки на поясе, но не было видно, кто это. И на этом запись обрывалась. Камера не падала, а запись прервалась. Кто выключил ее – на запись не попало. Можно было с уверенностью сказать, что это не переплетенные в схватке Кичжун и Чунсон и не сидевший на диване Мёну.

– Ой, а это не наш полицейский? – воскликнула Минчжу, показав пальцем на экран, а затем на Сокку.

– Перчинка прилипла к спине! Это же она!

Все посмотрели на остановленную запись и на спину Сокку. И точно, там была красная перчинка. Похоже, из сегодняшнего блюда на обед. И то же самое было на спине того, кто был зафиксирован на записи около камеры. Из трех человек, находившихся около камеры, именно у того, кто был в непосредственной близости, к одежде прилипла перчинка.

Сокку осмотрел свою одежду и вытаращил глаза. Минчжу взволнованно воскликнула:

– Так, а если нас по телефону вызвал не самозванец, а действительно кто-то из организаторов, разве нельзя подозревать и кого-то из полиции? Мне кажется, я права.

– Хм! Так вы тут можете и убийцами оказаться. – Юнги, с возбуждением выставив руку, указал на Сокку и Хёнсо.

Повисла тишина. Постепенно она перешла в некое бурление, связанное с общим осознанием нового факта.

Мёну охватила дрожь. Как это он ни разу не подумал о том, что подозреваемые могут быть и в числе полицейских. А на лице Сокку было недоуменное выражение лица, мол, с чего вдруг.

– Вы имеете в виду нас? Как можно! Мы здесь оказались, доверившись уважаемому старшему коллеге Хону, – возразил Сокку, как и Хёнсо, выражая жестами свое несогласие.

– Если так подумать, ведь эксперимент-то незаконный. И зная это, вы вызвались помогать? Будучи полицейскими? Это возможно вообще? – Сухо задал неудобный вопрос.

– Просто мы думали, что даже при незаконности этого эксперимента настоящий полицейский может поучаствовать в этом деле ради поимки преступника!

– А вас за это могут выгнать из полиции?

Смущенный Сокку вдруг пристально посмотрел на Сухо очень серьезным взглядом.

– Если, имея возможность поймать преступника, человек боится, что его выгонят, ему в принципе не надо работать в полиции.

Наблюдая за Сокку, Мёну думал, насколько тот отличается от него самого. Порой он буквально жаждал иметь такую выдержку во взгляде. Но ему это было не дано, и оставалось только завидовать. Всю жизнь – и в годы учебы, и в общественной жизни – его постоянно оттесняли люди с таким взором. Поэтому такой типаж ему не нравился.

Вставила слово Хёнсо:

– Да, верно! Полиция всегда ставит на первое место безопасность людей. Я тоже приняла участие из-за своего уважения к профессору Хону, а также из-за ненависти к преступлениям и по призванию.

– Давайте разберемся с камерой номер три! Она же снимает рядом со второй камерой. – Минчжу была так взволнована, что у нее дрожали руки от плеч до кистей. Она обрушилась на Кичжуна с возмущением, почему он не допрашивает Сокку.

– Камера номер три снимает проход от дайнинг-рума к лаунжу и практически не пересекается с камерой номер два, – уверенно ответил Кичжун и обвел взглядом участников.

Мёну смотрел на Кичжуна, который не проявлял ни малейшего волнения, и непонятно почему почувствовал, что тот уже знает ответ. Но почему он так спокоен?

Кичжун уверен, что отключивший камеру не имеет отношения к убийце? Или по какой-то другой причине?

Когда Кичжун подошел к Сокку, шумевшие участники тут же замолкли, будто по мановению волшебной палочки.

– Чин Сокку, это ты выключил камеру?

– Конечно, нет! Я чист.

Брови Сокку опустились так, что его стало даже жаль. Это смущало. «Оказывается, даже такой на вид сильный и сдержанный человек, как Сокку, неожиданно может оказаться таким чувствительным», – подумал Мёну.

– Мне как-то обидно! Там ведь был не только я, но и другие!

– А что же вы делали прямо у камеры? – спросил Сухо, словно допрашивая.

– Я всего лишь пошел к ней, потому что мне показалось, что она может упасть. А потом удерживал господина