Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

вошла в комнату для допросов. Они не стали садиться, а встали перед столом, за которым сидела монахиня. Постельное белье на матрасе в углу выглядело нетронутым.

Магдалена Энгельман устало подняла голову. Ее глаза запали, казалось, что она, как и Снейдер, тоже не спала. Вероятно, всю ночь она неподвижно просидела за столом, погрузившись в долгую молитву.

– Который час? – спросила женщина.

Снейдер ей не ответил.

– Что вы уже выяснили?

Он по-прежнему молча ее рассматривал.

Между тем начался уже пятый день ее изоляции, и Сабина могла наблюдать, как монахиня менялась внешне с каждым днем. Она мало ела и пила, не выходила ни на свежий воздух, ни на солнце, у нее было немного пространства для движения, круглосуточно работал кондиционер, ее снимали камеры, а посторонние люди следили за ней через зеркало. В таких условиях ощущение времени теряется, и, вероятно, она даже не знала, утро сейчас или вечер.

Но по сути Магдалена Энгельман приняла такое обращение без особого сопротивления. Четки и ее вера в Бога, очевидно, давали ей силы пережить эти семь дней.

С медитативным спокойствием перебирая пальцами бусины четок, Магдалена повторила свой последний вопрос.

– Quid pro quo, – сказал Снейдер. – Вы даете мне подсказку о предстоящих жертвах с пятого по седьмой номер, а я говорю вам, что мы выяснили.

Она слегка покачала головой.

– Вы знаете мои условия. Сколько еще людей должно умереть, прежде чем вы поймете? – Она сделала глубокий вдох. – Устройте мне пресс-конференцию, давайте обратимся к общественности со всем, что выяснили, а потом я сообщу вам остальное, чего вы еще не знаете.

Сабину пробрала холодная неприятная дрожь. И чем это обернется?

– Вы знаете, что этого не произойдет. БКА не позволит себя шантажировать, – холодно парировал Снейдер и взглянул на свои наручные часы. – Это будет мой последний разговор с вами, я ставлю вам ультиматум.

– А именно? – спросила она. – Устроите мне еще более жесткое одиночное заключение, если я не заговорю?

Снейдер махнул рукой, словно понимая, что это бессмысленно.

– Я передаю дело. Вот так просто. Не Сабине Немез или ее равносильной коллеге, а молодому комиссару-стажеру, только что выпустившемуся из академии, которого обучал даже не я и который получит свое первое дело.

Сабина внутренне вздрогнула. Он не осмелится! Однако выражение его лица говорило о другом.

Но монахиня оставалась непреклонной.

– Вы знаете мой ответ, – сказала она и снова принялась перебирать четки.

Снейдер фиксировал ее взглядом как минимум минуту, в течение которой никто ничего не говорил. Они мерились силами – у кого крепче психика. Сабина едва осмеливалась дышать.

Наконец Снейдер прервал тишину:

– Любой другой сломался бы за это время в таких условиях. А вы нет. Признаюсь, это вызывает у меня уважение. – Он сделал паузу. – Вы смелая женщина.

На лице Магдалены Энгельман никак не отразилось, что она чувствовала себя польщенной, хотя это был уже второй большой комплимент, который Снейдер ей сделал – а это вообще бывало исключительно редко.

– Знаете, моя смелость от Бога, – объяснила она затем. – От Бога, не от церкви. Некоторые уродливые явления католической церкви в действительности и есть сам дьявол. На самом деле падшего ангела не существует – его олицетворяет сама церковь. За время крестовых походов, инквизиции и сожжения ведьм она убила больше людей, чем когда-либо сумел бы Сатана в самой своей ужасной и жестокой форме.

– Вы отступница? – спросил Снейдер. – И вышли из ордена урсулинок, потому что потеряли веру?

– О, я не потеряла веру. Я верую в Бога, Иисуса Христа, его единородного сына, рожденного Девой Марией. Я верую в Святого Духа, сонм святых, отпущение грехов, воскрешение мертвых и вечную жизнь – сильнее, чем когда-либо, – но больше не верю в так называемую святую католическую церковь. Наверное, вы уже и сами узнали, на что она способна.

– И это ваша месть?

– Ах, эту тему мы уже обсуждали. Бог дает мне силы выдержать все это. А так как он не только милостив – Его терпение почти на исходе, и близится день возмездия. Его доверие к церкви пошатнулось, как и мое.

– Я бы тоже потерял доверие, – признался Снейдер, – если бы мне пришлось наблюдать, как на святой земле моего монастыря закапывают тридцать детей.

Монахиня удивленно подняла глаза, затем на ее лице появилась улыбка облегчения. Впервые Сабина увидела ее красоту.

– Значит, вы их нашли. – На мгновение она закрыла глаза, словно собралась молиться. Затем снова подняла взгляд. – Но их должно быть больше, чем тридцать.

Снейдер кивнул:

– Семьдесят четыре, если быть точным.

Она вновь изумленно посмотрела на него.

– Столько младенцев… – едва слышно произнесла она. – Я надеялась, что их меньше. – Она была явно шокирована, но кивнула, словно все эти годы в глубине души опасалась такого результата. К тому же, казалось, она простила Снейдера за то, что он испытал ее, чтобы выяснить, о скольких же она на самом деле знала.

– Упокой их маленькие души, – наконец сказала она.

– Что еще вы можете мне сказать? – спросил Снейдер.

– Мы ходим по кругу. – В ее голосе прозвучала мольба. – Вы знаете мои условия.

– Хорошо, – вздохнул он. – Если это ваши последние слова, то в следующий раз мы с вами увидимся в судебном зале на процессе против вас.

– Именно так. – Она подняла глаза. – А до того времени оставшиеся виновные будут по очереди повергнуты Богом.

– Это ваши последние слова?

– Да.

Снейдер сжал губы в тонкую линию. Потом кивнул.

– Поздравляю, – выдавил он. – Вы меня одолели. – Он повернулся к зеркалу, поднял руку и сделал вращающее движение.

Монахиня удивленно подняла на него взгляд.

– Вы не отказываетесь от дела?

– Я бы никогда этого не сделал, – признался Снейдер в своем провалившемся блефе.

В следующий момент открылась дверь и вошла женщина лет сорока – длинные каштановые волосы, темно-синий деловой костюм, неброский макияж, очки и ноутбук под мышкой. Сабина понятия не имела, что произойдет в следующий момент, но потом заметила на блейзере дамы удостоверение представителя прессы.

– Доброе утро. – У женщины был приятный глубокий тембр голоса, как у ведущей новостей. – Меня зовут Пиа Таборски, я работаю в Немецком информационном агентстве, БКА пошло на уступку и разрешило мне сделать эксклюзивный репортаж о подоплеке обнаружения трупов в бруггтальском монастыре.

Сабина остолбенела. Снейдер и ван Нистельрой действительно согласились на это.

– На уступку? – повторила Магдалена. – И вы думаете, что затем БКА действительно позволит вам покинуть это здание и опубликовать все данные?

Таборски улыбнулась.

– Можно? – Она села за стол напротив монахини и достала из внутреннего кармана блейзера официальный документ, который пододвинула к монахине. – Убедитесь