Прекрасные украденные куклы. Книга 1 - Кер Дуки

«Я тогда бежала, — говорю я, больше себе, чем ему. — Бежала, не чувствуя под собой земли. Наступала на камни, на колючки, на битое стекло. Ничто не останавливало. Адреналин был как наркоз и как топливо одновременно».

Он садится, поворачиваясь ко мне всем телом. «Как далеко, по их оценкам, ты смогла убежать?»

«В моём состоянии — обезвоживание, истощение, шок — они решили, что максимум четыре мили. Для надёжности прочесали радиус в шесть». Голос звучит отстранённо, будто речь о ком-то другом.

Диллон забирает у меня ноутбук. Его пальцы быстро бегут по клавишам. Он ищет имя Сильвии. Всплывают статьи из студенческой газеты, результаты соревнований по лёгкой атлетике. «Какое у тебя было лучшее время на милю в академии?»

Я хмурюсь, пытаясь заставить память работать. «На контрольной — чуть меньше семи. На тренировках выжимала из себя шесть с половиной. В тот день… у меня были месячные. Еле уложилась в семь».

Он открывает калькулятор, его пальцы быстро набирают цифры. «Лучшее время Сильвии — 5:58. Но босиком, по асфальту и гравию, в состоянии паники…» Он зажимает переносицу, глаза сужаются. «Думаю, она могла держать темп около восьми минут на милю. Но с адреналином… ближе к семи, плюс-минус».

«Да?»

Он делает глубокий, неровный вдох. «Её видели в последний раз у общежития, когда уже смеркалось. Около 20:45. Соседка сказала — была одета для пробежки. Но потом…» — он берёт мою руку, его пальцы смыкаются вокруг моих чуть сильнее, чем нужно, — «её кроссовки нашли на парковке. Аккуратно стоящими рядом».

«Он не позволил бы ей просто убежать, — возражаю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Он бы догнал её на своём фургоне. Сбил бы».

Диллон наклоняется ко мне. Его теплое плечо касается моего. Он забирает у меня пиццу и кладёт мне в ладонь два новых, горячих куска. «А если он… хотел, чтобы она бежала? Чтобы отправить тебе сообщение?»

Кровь в моих жилах застывает, превращаясь в ледяную крошку.

«Ты думаешь, он выбрал её специально? Кто-то в колледже должен был видеть».

«Не видел бы, если бы он похитил её за пределами кампуса. Отвёз. Сначала сделал с ней… всё, что хотел. А потом отпустил». Его голос становится ровным, методичным, как на допросе. «Между кампусом и местом, где её нашли, есть дешёвый мотель. Что, если он использовал его как промежуточную точку?»

«Нам нужно проверить этот мотель», — говорю я, и слова звучат как приказ самой себе.

«Джефферсону уже пишу, — он быстро набирает сообщение на телефоне. — Расстояние от мотеля до места находки?»

Мозг протестует от усталости, но одержимость сильнее. Я хватаю ноутбук, тычу пальцем в экран. «Тринадцать миль», — мы произносим это одновременно.

«Значит, так: она напугана до полусмерти, бежит босиком, голая, уже избитая, — его речь ускоряется, — но она в хорошей форме. Адреналин даёт прирост. Она могла бежать близко к своему лучшему времени в таких условиях».

«Полтора часа? — переспрашиваю я, и меня пробирает дрожь, смесь ужаса и какого-то чудовищного понимания. — Полтора часа он гонялся за ней по тёмной трассе?»

«Примерно. Это совпадает с предполагаемым временем смерти. Она, скорее всего, умерла почти сразу, как достигла этой точки».

«Он хотел, чтобы она добежала. До определённого места. Преследовал её, наверное, на машине. А когда она достигла финиша, который он для неё назначил…» Я не могу договорить.

Его глаза встречаются с моими. В них — не сочувствие, а та же самая, холодная, ясная ярость, что и во мне. «Сколько, по-твоему, ты бежала на самом деле?» — он задаёт вопрос, прежде чем отправить в рот большой кусок пиццы.

Я всё ещё сжимаю в руке те два куска, что он дал. «Я не знала. Говорила им — казалось, будто часами. Когда очнулась через три недели, они уже прочесали радиус в шесть миль. Ничего. А когда я просила смотреть дальше… они вежливо объяснили, что в моём состоянии это физически невозможно. Шесть миль — уже подвиг».

Он забирает из моей руки один рулетик и смотрит на меня, пока я не делаю покорный укус. Потом второй. Только после этого говорит: «А если ты бежала дальше? Если он оставил тебе улику, которую нужно было найти?»

Он хмурится, и морщины на лбу становятся глубже, будто сама мысль причиняет ему физическую боль. «Он уже оставил тебе знак на сайте ярмарки. Мелкую деталь, чтобы выманить. Когда ты подошла к тому стенду, там была только изуродованная кукла. Думаю, он ждал, чтобы увести тебя от толпы. Перехватить. Если бы не тот идиот-коп…»

Его лицо становится каменным. «Что было написано на той кукле? Когда наши вернулись на место, её уже не было».

ГРЯЗНАЯ МАЛЕНЬКАЯ КУКЛА.

Слова застревают в горле, превращаясь в колючий ком. «Так… он меня называл…»

«Грязная маленькая куколка», — его голос опускается до низкого, опасного рычания. И хотя это говорит Диллон, а не Бенни, моё тело реагирует одинаково — мелкими, предательскими судорогами по коже, леденящим спазмом в животе.

Он резко притягивает меня к себе, обвивает рукой, прижимает к своей груди, как бы защищая от собственных слов. «Эта фраза… она была вырезана. У Сильвии. На грудине. Уже посмертно».

Из его груди вырывается яростный, шипящий звук, будто выпускающий пар. «Я перережу этому ублюдку глотку. Отрежу ему яйца. А ты… ты вырвешь ему всё нутро. До последних кишок».

Глава пятнадцатая

«Вино»

«Сиди здесь. Дверь — на замок. Стреляй в любого ублюдка, который посмеет войти. Если это, конечно, не я». — Диллон бросает фразу с той своей ухмылкой, а пар от кофе клубится у его губ, как дымок от только что сказанной мысли. Сегодня он чертовски хорош: черные брюки, голубая рубашка, облегающая торс так, что хочется провести по нему ладонью. На улице — адское пекло, и он уже закатал рукава. Мышцы предплечий играют при каждом движении, вены на них набухшие, рельефные. Прямые, властные, как дорожная карта его желаний. Как те, что пульсируют в ином месте — том, с которым я познакомилась прошлой ночью, стоя на коленях.

И, странное дело, среди всего этого ада, что творится снаружи и внутри, я нахожу в этой близости с Диллоном порочное утешение. Он — живой громоотвод для напряжения, что вечно висит в воздухе колючей статикой. Я ловлю себя на том, что жду этих моментов. Да, мы вместе в этой охоте за Бенни и Мэйси,