Холодный ветер - Пейдж Шелтон

и сейчас. Погода пока не слишком ужасная. Но я решила – в том числе из-за того, что разговор с Милл немного унял мой страх, – что не уеду, пока Тревиса Уокера не найдут. Наверняка подождать осталось чуть-чуть. А если нет, как долго длится все временное?

Может, вызваться помочь с библиотекой? Сегодня посетители и читали, и сидели в ноутбуках. Улыбнулась паре знакомых, что подняли взгляд, когда я зашла. Просочилась между рядов с книжными шкафами и постучала в дверь Орина.

– Entrez[8].

Орин курил прямо в кабинете. Я с трудом удержалась, чтобы не помахать ладонью перед лицом, разгоняя дым.

– Бет! А я собирался в обед к тебе зайти. Входи и прикрой дверь. Нет, стой, это некрасиво, – прервался Орин, словно осознав, что дыма здесь многовато. – У нас есть комната отдыха.

– Да нет, нормально все, – ответила я и закрыла дверь. С писательством на сегодня в любом случае закончено.

– Хорошо, – ответил он, и мы сели. – Если хочешь знать – это в медицинских целях. Вообще здесь не стоит курить, но дым наружу не попадает, а мне надо работать.

Орин был прав. Дым и правда не попадал наружу. Я кивнула. Он вообще впервые об этом заговорил.

Орин продолжал:

– Это обезболивающее. В меня стреляли, и в спину попало несколько пуль. Чудо еще, что позвоночник не пострадал, но болит все равно.

– Мне очень жаль.

Он пожал плечами.

– Справиться можно. Я по-прежнему в строю, а разве не это главное – быть в строю?

Я улыбнулась.

– Самое. Но мне правда жаль, что тебе больно.

Орин отмахнулся.

– Да я в полном порядке. К делу – в Бенедикте что-то происходит. В голове не укладывается, что ворошат такое дальнее прошлое. Для начала, ты слышала? Тело не принадлежит Ванде Филипс.

У меня отвисла челюсть.

– Да ты что? Это не жена Рэнди?

– Неа. Только утром говорил с Грилом. Тело остается неопознанным. Рэнди возвращается из Джуно, полагаю, прямо в эти минуты.

– А татуировка?

Орин пожал плечами.

– Не Ванды.

– Подруги ее?

– Пока неизвестно.

Меня это просто уничтожило – я ведь была совершенно уверена. В голове прозвучал укоряющий дедов смешок.

Орин продолжал:

– Утром я говорил с Грилом по телефону, и в это время к нему в участок пришла Виола. Похоже, хотела сообщить что-то очень важное. И он сказал, что должен идти. Судя по голосу, срочно. Не знаешь, что стряслось?

– Я заметила морозильник. Рассказала Виоле, и она сразу убежала. Я так и подумала, что она торопится сообщить Грилу. Чтобы он проверил.

– А, морозильник, где могли хранить тело? Думаю, у нас таких навалом.

В городе и правда морозильники были много где. В аэропорту, позади бара и кафе, в месте, где улов разделывали и замораживали до отъезда туристов.

– Да, но этот был возле дома Текса Саузерна.

– Понятно, еще его девочки… Ну не знаю.

– Я тоже сомневаюсь, но стоило сказать Виоле, как она тут же выбежала из «Бенедикт-хауса».

– Может, она и знает о Тексе больше, чем говорит.

– Не удивлюсь. Орин, есть способ узнать, кто мама девочек? Не верю я, что они разнояйцевые близняшки.

Орин положил руки на клавиатуру.

– Я пробовал связаться с Хортонами. – Он говорил и печатал одновременно. – В соцсетях не нашел и оставил сообщение управляющему их нью-йоркским домом. И номер телефона не нашел, хотя обычно телефон узнать легко. Грилу я это все рассказал.

– Думаешь, их нью-йоркское жилье как-то связано с жильем Рэнди и Ванды?

– Другого объяснения у меня нет. Но я хочу выяснить: то ли Хортоны просто узнали о квартире от Рэнди или его жены, то ли есть более глубокая связь. Кстати, жена вернулась в статус пропавшей без вести, судя по тому, что я не могу ничего найти. Да и Грил считает, что надо это выяснить. Он мне сказал, что еще поспрашивает у Рэнди насчет Хортонов, но не знаю, когда именно.

– Значит, Рэнди не знает, где его жена?

– По сведениям Грила, теперь с помощью полиции Джуно Рэнди и правда ищет Ванду по всему миру, и ее семью тоже. Но все эти годы он не особенно старался ее отыскать, не поддерживал отношения с родственниками. Думал, что она не хочет с ним общаться.

– А это не странно?

– Ну как сказать. Судя по всему – и это вполне в его характере, – Рэнди просто жил как живется и считал, что и она делает то же. Грил поручил авиакомпаниям проверить списки пассажиров тех времен, когда она пропала, но с той поры много воды утекло.

– Как странно. И с тех пор Рэнди жил совсем один?

– Насколько я знаю, да, но я ни разу не был у него дома. Он и правда все держит в себе.

– Вот это точно довольно странно.

– Да мы все тут в этом смысле странноватые, Бет. Ты же знаешь. Все мы держим все в себе.

– Ладно, что насчет Текса?

С минуту Орин печатал.

– Текс Саузерн. В соцсетях его нет, что и понятно. Не могу нигде найти данных о браке. Брайн я хорошо представляю. Много лет они барахтаются, стараясь сохранить тлинкитские традиции и жизненный уклад. Это непросто: современный мир, увы, для них не очень подходит. – Орин остановился, откинулся на спинку стула, затем снова выпрямился. – Сейчас они пытаются собрать деньги на музей – идея неплоха. – Снова начал печатать. – А вот и список жертвователей. Да, он тут есть. И дочки его тоже есть. – Орин покачал головой. – И вот еще Саузерн, Греттль Саузерн, но кто она ему, непонятно. Маловероятно, что это мама девочек, но вдруг. Некрологов не нашел.

– А старые записи гражданского состояния?

– Сейчас буду смотреть.

Я сидела молча. Минут через пять Орин медленно покачал головой.

– Ничего. На Аляске ни один Текс Саузерн не женился. Сомневаюсь, что он бы зарегистрировал брак в другом штате, но могу и ошибаться.

Я стала думать о зубных щетках в доме Рэнди. Потом о трех неубранных кроватях. Потом о том, как Грил отреагирует, узнав о моем вторжении к Рэнди. Он рассердится, но не станет меня арестовывать – по крайней мере не сразу. Быть может, между Рэнди и Тексом есть связь? Пожалуй, это чересчур натянуто, но если нет ничего определенного, возможным кажется все.

– Наверное, мне стоит проведать Грила, – сказала я.

Орин насупил брови, изучая экран.

– Мне кажется, сейчас не стоит ему мешать.

– Я буду очень осторожна.

– Ну что же. Как ты себя чувствуешь после вчерашних приключений?

– Все нормально, спасибо, – и я больше не собираюсь никому о них рассказывать.

– Я