Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

– Ватсон… вы… хорошо. – И потерял сознание.

Глава 27. Кровные братья

Через несколько минут Видок, Фило и я вынесли Холмса через главный вход. Перед тюрьмой, как и обещала Энни Фило, ждал экипаж.

В нем были одеяла, несколько грелок для ног и, к моему удивлению, мадемуазель Ла Виктуар. Пока экипаж быстро ехал по заснеженным и покрытым льдом улицам к операционной доктора Фило, они втроем, по моему указанию, растирали руки и ноги Холмса, спасая его от шока и гипотермии, пока я осматривал нашего пациента, пытаясь обнаружить другие травмы.

– Что с ним случилось? – спросила мадемуазель Ла Виктуар.

Видок обнял ее, успокаивая, но она сбросила его руку:

– Pas maintenant[90], – сказала она. – Не сейчас!

В дополнение к рваным ранам я обнаружил несколько порезов и глубоких ушибов. На протяжении всей дороги по обледенелым улицам Холмс лежал неподвижно, как мертвец. Мадемуазель Ла Виктуар не сводила с него глаз.

– Он будет жить? – наконец спросила она.

Я не мог ответить правдиво. Первичный осмотр не выявил переломов костей, и все же ситуация была ужасной. Переохлаждение в сочетании с шоком и потерей крови не предвещало ничего хорошего.

– Доктор? – снова едва слышно обратилась она ко мне. Я взглянул на нее и увидел полные слез глаза. Я был странно тронут ее тревогой, но постарался сразу отвлечься, чтобы самому не поддаться отчаянию. Отстраненность – вот что мне требовалось, чтобы действовать.

– Мы сделаем все возможное, обещаю, – ответил я, отворачиваясь.

Мы внесли Холмса через приемную доктора Фило, которая располагалась во флигеле дома, прошли через небольшое помещение для ожидания пациентов в его медицинский кабинет – большую, хорошо освещенную комнату, подготовленную к нашему приезду. Через приоткрытую дверь была видна кухня.

В камине горел огонь, наготове стояли ведра с теплой водой, а все необходимое для работы лежало на столике рядом с большим столом. Карболовая кислота, бинты, шовный материал и иглы, губки, обезболивающие и стимуляторы – все было разложено с профессиональной точностью. Я узнал технику медицинской сортировки. Выяснилось, что во время Второй Афганской войны[91] миссис Фило все два года служила в качестве медсестры, обученной по методике Флоренс Найтингейл.

В течение следующих нескольких часов доктор Фило, его удивительно компетентная жена и я прилагали все усилия, слившиеся в одну, казалось, бесконечную попытку спасти жизнь Холмса. Мадемуазель Ла Виктуар и Видока изгнали из медицинского кабинета, отправив присматривать за мальчиками.

Шли часы, мы неустанно работали, не щадя своих сил, – делали Холмсу теплые компрессы, стараясь поднять температуру тела. Мы надеялись, что он придет в себя настолько, что сможет пить. Но он оставался без сознания.

За это время Фило рассказал об остальных событиях, приведших к аресту Холмса.

– Когда я сообщил ему о внезапном погребении леди Пеллингем несколькими часами ранее, этот факт сильно заинтересовал его, и он непременно хотел осмотреть тело той же ночью. Несмотря на наши уговоры, он настоял на том, что, как только стемнеет, отправится на кладбище один и выкопает тело. Начиналась сильная метель, и мы пытались его остановить.

– Ваш друг не отступился, – сказала миссис Фило.

Затем Фило рассказал, что Фредди, мальчик, которого Холмс спас с фабрики, взял на себя смелость и побежал за ним в надвигающуюся бурю, чтобы «помочь» своему новообретенному герою. Спрятавшись за надгробным камнем, он стал свидетелем тому, как Боден и четверо мужчин застали Холмса врасплох и безжалостно схватили – по-видимому, не без героической борьбы.

– Но удалось ли ему осмотреть тело леди Пеллингем? – спросил я.

– Думаю, да, – ответил Фило. – Тело леди лежало распростертым на заснеженной земле. Фредди говорил, что мистер Холмс склонился над ней и был так занят, что не слышал, как подобрались Боден и его подручные.

– Холмс! – Я вглядывался в неподвижное бледное лицо. Что он обнаружил? Заберет ли он тайну леди Пеллингем с собой в могилу? Меня охватили одновременно и горе, и ярость. Ну почему он не дождался меня?! Выбросив эту мысль из головы, я вернулся к насущной задаче. – Продолжайте, – попросил я, обращаясь скорее к себе, чем к ним. – Что было дальше?

Фило рассказал вкратце. По словам мальчика, на Холмса напали двое мужчин, но его герой превратился в дикого танцора: он прыгал, отбиваясь лопатой, и легко справился с обоими.

Возможно, это и не было преувеличением. Холмс в значительной мере владел мастерством боксера, боя на палках, а позже, уже будучи детективом, стал мастером барицу.

Затем Боден натравил на него еще двоих, и против четверых у Холмса не было ни единого шанса. Как только они надели на него наручники и уложили на землю, только тогда Боден подошел и приложил собственную руку к скованному человеку, ударив его по лицу.

Фредди бросился обратно к дому доктора Фило и сообщил им о поимке Холмса. Несмотря на мольбы миссис Фило, доктор сразу отправился в полицейский участок.

На этом месте я прервал рассказ доктора. Температура Холмса приближалась к норме, и нам нужно было сменить тактику.

– Помогите перевернуть его, и я пока займусь его спиной, – попросил я. Когда мы занялись очисткой и перевязкой рваных ран нашего пациента, лежавшего без сознания, Фило продолжил свой рассказ с подробностями, которые он видел своими глазами:

– Было около четырех утра, когда я распахнул дверь тюрьмы. И тут же обнаружил, что, несмотря на столь ранний час, вовсю происходит имитация судебного процесса. Холмс был в наручниках и сидел на импровизированной «скамье подсудимых», а Боден, с широкой улыбкой на лице злодея, председательствовал с таким видом, словно находился на празднике, а не на суде. Его приспешники сидели в ряд, образуя что-то вроде жюри присяжных.

– А, доктор, – весело обратился ко мне Боден. – Если бы ты не пришел, я бы сам послал за тобой! Могут потребоваться твои услуги. Будешь свидетелем, как мы вершим правосудие над этим отвратительным самозванцем, расхитителем могил, убийцей и богохульником.

Двое его подручных подошли и буквально толкнули меня на скамейку, усадив лицом к этому фарсу. Они остались рядом, придерживая меня, на случай если я вдруг захочу сбежать. Признаюсь, доктор Ватсон, я был напуган, но, если бы мог, побежал бы звать на помощь.

«Суд», – если его можно так назвать, – длился не более пяти минут. Холмса обвинили в разграблении могил, грандиозном воровстве и, наконец, колдовстве. Тюремщик, выполнявший роль судебного клерка, робко напомнил Бодену, что могут понадобиться дополнительные подробности: вдруг кто-нибудь заинтересуется, какие именно действия осужденного были квалифицированы как колдовство.

Тогда Боден достал из кармана палец, который он отрезал от тела леди Пеллингем! Признаю,