Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

даже будучи врачом, которому не раз приходилось видел трупы, я вздрогнул, догадавшись, что тот задумал. Он подошел к Холмсу и медленно провел отрезанным пальцем по его лицу, а затем положил палец в жилетный карман вашего друга.

– Боже мой!

– Холмс не пошевелился и ничего не сказал. Он переносил все невероятно стоически.

Я вполне мог представить эту сцену.

– Что было потом?

Фило продолжил на одном дыхании:

– Боден вытащил несколько карт таро, кристаллы, перо и небольшой мешочек с каким-то веществом похожим на пепел. Он положил эти предметы в тот же карман, где уже лежал палец, а пеплом посыпал лицо Холмса. Очевидно, он все спланировал заранее.

– Держу пари, выглядит как сатанинский ритуал, – проговорил Боден, поворачиваясь ко мне. – Доктор Фило, как люди образованные, мы же знаем, что это чистая чушь, не так ли? Но для присутствующих здесь это колдовство. Что скажете, джентльмены? Четверо его приспешников кивнули в знак согласия. «Я сразу догадался, как только увидел его», – сказал один из них. «У него был дьявольский взгляд», – подхватил другой. И они захохотали.

Холмс, руки которого по-прежнему были скованны наручниками за спиной, стоял молча. О чем бы он ни думал, я не мог этого понять. Его глаза потемнели, а лицо стало непроницаемым.

Боден приговорил его к восьмидесяти ударам плетью и пожизненному заключению. Второе было лишним; восемьдесят ударов плетью смертельны. Ваш друг знал это, но, когда его уводили, не проронил ни слова. У Бодена, казалось, появилась свежая идея. Он повернулся ко мне со словами: «На этот раз ты, доктор, будешь наблюдать, как мы приводим приговор в исполнение».

В этот момент Фило взглянул на жену, затем на меня. Ему было стыдно.

– Говорю вам, доктор Ватсон, я был сильно напуган. И Боден понимал, что смотреть, как человека забивают до смерти, и быть не в силах остановить это зверство для меня…

– Вы ничего не могли сделать, – остановил я его.

– Джентльмены! – воскликнула его жена, возвращая нас в настоящее. – Давление упало. Мы теряем пациента!

Холмс оставался смертельно бледным и ни на что не реагировал. Несмотря на наши усилия разбудить его, все попытки оставались тщетными. К такому состоянию могла привести только потеря крови.

– Необходимо ввести ему жидкость! – сказал я, понимая, что в человека, который находится в бессознательном состоянии, насильно жидкость не введешь.

– Может, перелить, – предложила миссис Фило.

Мне тоже приходила мысль о переливании. Но что переливать? На момент описываемых событий процесс переливания крови был мало изучен. Вода и молоко давали почти нулевой результат, и от метода отказались как от небезопасного. Животная кровь тоже ничего не давала.

Вмешалась миссис Фило.

– Перелить кровь от человека к человеку. Я видела, как это работает.

– Где? – удивленно спросил ее муж.

– В Афганистане. Только один раз. Но я ассистировала и знаю, что делать.

– Я тоже, – сказал я. – Три раза. Но все три пациента погибли. Шансы очень малы.

– Даже в этом случае они лучше, чем ничего, – спокойно возразила медсестра. – А мы, доктор, как раз подходим к этой точке.

Она не преувеличивала. Я посмотрел на Холмса. Если мы ничего не сделаем, смерть не заставит долго ждать себя. Миссис Фило отвела меня в сторону и объяснила, что она хотела бы стать донором, но беременна, и ее муж об этом пока не знает. Сам Фило тоже вызвался, но я отклонил его предложение.

Донор также подвергнется риску. Мы будем переливать мою кровь. И никаких возражений я не приму.

Рядом со столом немедленно поставили раскладушку, и я лег на нее ничком, пока устанавливали соединение. Напротив меня лежал Холмс, бледный как смерть и неподвижный. Я закрыл глаза, и Фило ввел длинную иглу в мое левое предплечье, соединив ее с резиновой трубкой.

Когда кровь потекла из моей вены, я внезапно вздрогнул и почувствовал прохладу, а также странное «тянущее» ощущение в животе и ногах.

Медсестра Фило стояла рядом с Холмсом и следила за тем, чтобы ничто не мешало притоку крови к его руке; ее муж следил за работой соединения с моей стороны, время от времени изменяя угол и положение соединяющей нас трубки.

Жизненная сила буквально вытекала из моего тела. Я посмотрел на Холмса. Он не шевелился, в глаза бросались несколько порезов на его лице, ярко выделявшихся на фоне бледной кожи. Я не религиозный человек, но, закрыв глаза, я изо всех сил желал, чтобы моя кровь помогла моему другу и не убила его в процессе переливания.

Не знаю, сколько прошло времени; возможно, я потерял сознание. Неподалеку, слева от меня, послышался стон. Я открыл глаза. Холмс!

Взволнованный, я сел, и у меня тут же закружилась голова.

– Не торопитесь, доктор! – Миссис Фило протянула мне бренди и мелко порезанные фрукты. Ее лицо сияло от хороших новостей. – Кажется, у нас получилось!

Вскоре соединение отключили, и мы окружили стол, на котором лежал Холмс.

К нему вернулся румянец, и он неловко пошевелился. Его руки и ноги снова стали теплыми. Усадив нашего пациента, нам удалось влить ему в рот несколько ложек разбавленного бренди, который, впрочем, он тут же, закашлявшись, выплюнул. Но мы не сдавались.

Наконец он открыл глаза и в замешательстве огляделся. Тут же волна боли исказила черты его лица, – сказались последствия ночных травм.

– Ох… – простонал знакомый хрипловатый голос. – Немного морфия не помешало бы.

Теперь он пытался управлять собственным выздоровлением.

Через час, не без нашей помощи, Холмс уже сидел, и нам даже удалось заставить его съесть немного измельченных фруктов и выпить больше жидкости. Он дрожал, что было хорошим знаком, и мы устроили его у огня, закутав в одеяло. Небольшая доза морфия заставила боль отступить.

– Ватсон, – прошептал он, когда супруги Фило ушли на другой конец медицинского кабинета, чтобы привести в порядок инструменты и прочее оборудование, – все случилось так, как мы и подозревали: леди Пеллингем задушили, а не закололи. Для ареста мне не хватает еще одного фрагмента головоломки. – Он сделал паузу, и на его лице отразилась тревога. – Какой сегодня день? Сколько времени я потерял?

– Только одну ночь. Сегодня вторник. Холмс, вы никуда не пойдете. Оставьте лорда Пеллингема людям Майкрофта! Свои доказательства вы представите позже. Сейчас самое важное – чтобы вы поправились. Вы чуть не умерли!

Миссис Фило выбежала из соседней комнаты.

– Их нет! – закричала она.

– Кого? – спросил Холмс.

– Всех четверых – французов и мальчиков. Полагаю, дети ушли первыми. И взрослые, похоже, в спешке последовали за ними! Оставили дверь распахнутой всем ветрам. Они все ушли!

– Но почему? И куда? – размышлял я вслух.

– Проклятье, доктор, как вы могли допустить, чтобы они приехали сюда? В «Клайтон» они отправились! – воскликнул Холмс. – Эмиль собрался к своим родителям. Фредди, без