Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

он рассказал ей о Мэй и Джоне. На свадьбе Карни и Элизабет ее отец позволил себе унизительное замечание, и теперь тетка старалась не встречаться с его женой. Они вчетвером — Карни, Элизабет, дети — наткнулись на тетю Милли на улице 4 июля и мило пообщались.

— Ты сегодня в больнице? — спросил Карни.

— С шести.

Она брала несколько дневных дежурств кряду, потом выходила в ночную смену. Несколько лет назад ее повысили до какого-то начальника, но чаще ей все равно приходилось, как прежде, исполнять обязанности медсестры.

— Мне понравилось общаться с этой Мэри. И она к тебе ездит из самого Бруклина?

— Каждый день.

— Рэймонд! У него сотрудники, которые добираются на метро из Бруклина!

Твоя мама гордилась бы, добавила тетя Милли — твоим образованием, твоим магазином, тем, как ты заботишься о семье. Подразумевалось: не то что твой отец.

Мать Карни умерла в 1942-м от воспаления легких, и со следующего года они начали отмечать дни ее рождения, за этим кухонным столом, Милли и мальчики. Не пышно, не долго, порой вообще не упоминали о матери Карни. Болтали о фильмах. Фредди первым пропустил день рождения, четыре года назад. В прошлом году пропустил уже Карни, из-за бронхита. А в этом и вовсе забыл.

— Фредди? — пристыженно спросил Карни, переключая внимание на того, кто вообще не явился.

— Он мне не перезванивает, — ответила тетя Милли. — На кого ни наткнусь — видели его там-то и там-то. Но он мне не перезванивает.

— В нашу встречу выглядел он хорошо.

Тетя Милли выдохнула.

Обсудив Фредди, Карни с тетей поступили как водится у родственников и друзей — притворились, будто их дороги не разошлись из-за времени и обстоятельств, будто они так же близки, как раньше. Карни эта игра давалась легко — последнее время он только и делал, что плел интриги. Для тетушки она, скорее всего, служила долгожданным убежищем. Она рассказала ему, что бакалейную лавку Микки купил какой-то пуэрториканец и теперь она ломится от испанской еды и напитков; мисс Изабелла с верхнего этажа переехала в новый муниципальный жилой комплекс на Сто тридцать первой, где раньше был салон красоты Мэйбелл, и не ешь в этом новом заведении напротив «Аполло», Джимми Эллису там подсунули испорченный мясной рулет, пришлось промывать желудок.

Все, что она рассказала бы мужу, сыну, любимой младшей сестре, будь они здесь. Но был только Карни.

Изображая радость от их ежегодной встречи, Карни попросил тетку показать фотоальбом. Та поискала, но не нашла. И когда вечером тетя Милли позвонила ему, он думал, она скажет, что нашла фотоальбом. Но она сообщила, что Фредди задержали. Копы явились за Бисмарком Диксоном, а Фредди случился рядом и нахамил полицейским, ты же знаешь, какой он. Ну и Фредди тоже взяли.

* * *

Первым к делу Дьюка Карни привлек Перчика. В начале июня, через три дня после неудачной попытки вернуть свои пятьсот долларов. Перчик время от времени пользовался мебельным магазином как автоответчиком. И в этот раз таким образом получил задание.

А случилось вот что: Перчик позвонил в мебельный магазин Карни за инструкциями по поводу своего недавнего дела, ограбления склада. Все прошло гладко. «Ройал Ориентал» с Атлантик-авеню в Бруклине, оптовая компания, торгующая коврами, дважды в год получала товары от одного заграничного поставщика. Корабль приходит в порт, стоит на таможне, ковры, паласы и прочее разгружают, «Ройал Ориентал» отдает бабки. Ночью накануне того дня, когда они оплачивают товар, складской сейф забит банкнотами: иностранные ковры — известный способ отмывания денег.

Некоторые дела были как тогда в Бирме. Люди, чьи лица ты никогда не видел, с кем никогда не говорил, составляют план, а тебе остается лишь надеяться, что они в этом шарят. Хотя ты знаешь, что нет. Перчик ни разу не встречался ни с тем, кто башлял на бруклинское ограбление, ни с наводчиком, ни с тем работником компании, который сообщил, когда в сейфе появятся бабки. Перчик общался с Роупером, медвежатником, они вместе уже работали пару раз. Соображалка у Роупера работала замечательно, а если в тот единственный раз дала сбой, так в том нет его вины. Тот, кто спланировал ограбление, позвал Роупера, Роупер Перчика; кто еще в этом деле, Перчик не знал и даже не интересовался: главное — чтобы ему выплатили его долю.

Было полнолуние. Легкий ветерок уносил влажный воздух в сторону Джерси. Прекрасная ночь для тех, кто в городе и замышляет недоброе. Перчик скрутил и усмирил ночного охранника. Еще на них накинулась сторожевая собака. Но главное — все прошло по плану, они вновь сели в «шеви бел эр» и выехали на мост, а два дня спустя, когда Перчик должен был забрать свой кусок, он и воспользовался Карни в качестве автоответчика. Перчик использовал мебельный, только если всё чисто. Насколько это возможно, учитывая род его занятий. Он не хотел усложнять Карни жизнь — конечно, если получится. А не получится, так и черт с ним, смысл в том, что он не собирался намеренно ему гадить.

Роупер оставил адрес с деньгами Перчика. Карни передал инструкции. И добавил, откашлявшись:

— Я хотел попросить вашей помощи в одном деле.

— Что, диван передвинуть?

— Нет, речь о работе.

Перчик обещал зайти. Как только заберет деньги.

Время от времени он заглядывал в магазин. Если уж он собирается время от времени прибегать к посредничеству Карни, следовало, в свою очередь, платить ему добром. Тем более что он сын Большого Майка.

Новый зал магазина выглядел замечательно — дела у Младшего в торговле мебелью явно шли в гору. Рыжий, его сотрудник, нашел себе девицу, которая выглядела так, будто тайком умотала в город, спрятавшись в телеге с картофелем. Чистокровная деревенщина. Новая секретарша ходила по улице с оскорбленным взглядом, но, открывая дверь магазина, нацепляла улыбку. И вывеску Перчик сделал бы по-другому. Буквы покрупнее, чтоб заметнее, и красного добавил бы. Он читал в какой-то статье, что в природе красный цвет привлекает внимание животных, а чтобы выжить в Нью-Йорке, приходится быть животным. Так что имеет смысл писать вывески красным, подумал Перчик. Но его никто не спрашивал.

Дверь на Морнингсайд-авеню из кабинета Карни — тоже удобно: запасный выход. По поводу сейфа Перчик от комментариев воздержался.

— Тот другой ковер пришлось выбросить? — спросил Перчик.

Скорее всего, Карни закатал Майами Джо в ковер и закопал в парке Маунт-Моррис. Перчик именно так и поступил бы.

— Да, это новый ковер, — сказал Карни.

Торговец мебелью объяснил, в чем заключается работа. Сперва Перчик решил, что это вроде как непохоже на Карни. Но, с другой стороны, Большой Майк ухаживал за всходами своих затаенных обид как истый фермер,