Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

в Шотландии, с которого и раскрутилось дело о похищенных детях, он, конечно, помнил во всех подробностях. Но вот заставить предложения и главы изящно переплетаться друг с другом оказалось не так-то просто.

Он откинулся на спинку старого игрового кресла Людвига, которое отозвалось недовольным скрипом. Мона и Люсия ушли во двор собирать каштаны. Времени и покоя у него было предостаточно, так почему же работа не шла?

«Загляни на свой банковский счет, если тебе не хватает мотивации», — посоветовала недавно Мона, но эти слова словно остались запертыми в комнате, ключ от которой он потерял.

После того как он постоял в том унылом торговом центре, тщетно высматривая покупателей, его начали терзать сомнения. Захочет ли вообще кто-то это читать? «Женщина в клетке», по словам пиарщицы Анни, разошлась приличным для дебюта тиражом — что бы это ни значило, — но, возможно, цифры продаж объяснялись лишь банальным любопытством публики к его персоне после нашумевшего ареста в Слагельсе, а вовсе не его литературным талантом. Может, читателям в 2023 году больше по душе семейные саги, биографии и социальная критика, а не криминальные боевики и стрельба?

Он покусал и без того изгрызенный карандаш, пытаясь представить, что это сигарета. Может, ну его, это писательство, и пора уйти на настоящую пенсию? Спать после обеда, мазать белый хлеб толстым слоем масла, пить дешевое вино из коробок и тайком покуривать. Если подумать, короткий дневной сон прямо за рабочим столом сейчас точно не повредит. Разве он не читал где-то, что для творчества необходим отдохнувший разум в отдохнувшем теле?

Сквозь открытое окно доносились приглушенные голоса Моны и Люсии, болтавших во дворе. Осенние каникулы погрузили Данию в спячку. К счастью, неутомимая редактор издательства тоже укатила к Северному морю, в дачный домик без вай-фая, но перед отъездом успела взять с него железное обещание сдать готовый синопсис в первый же понедельник после праздников. Глаза Карла слипались от одной этой мысли, он был уже в миллисекунде от глубокого сна, когда к восторженным крикам Люсии во дворе примешался до боли знакомый голос.

— Ассад! Ты что тут делаешь? — Карл высунулся из окна. Круглая голова его бывшего напарника с трудом повернулась вверх: пятилетняя дочь Карла висела на его мускулистой руке, как ленивец на ветке.

— Ты в порядке? — спросил Карл, когда Ассад поднялся в квартиру. На его виске среди черно-серых кудрей белела повязка. Карл разговаривал с другом по телефону после взрыва в Ассербо четыре дня назад, но Ассад даже не обмолвился, что пострадал сам.

— Да ерунда, всего пять швов. Не то что тогда в Швеции, когда мне пропустили ток через большой палец.

Карл закрыл дверь в душную комнату Людвига и указал на обеденный стол на кухне.

— Присаживайся. Я поставлю кофе.

— Только завари покрепче, Карл. От этого вашего датского кофе меня в сон клонит. — Ассад со вздохом опустился на стул.

Карл насыпал в фильтр пять лишних ложек кофе, украдкой разглядывая Ассада. Его друг был невысоким и плотным, мягким внутри, но панцирно-твердым снаружи — настоящий человек-броненосец, переживший столько ранений, что медикам давно пора было забрать его в лабораторию как уникальный объект для исследований.

— Рассказывай подробно, что там стряслось, — попросил Карл, отрезая два щедрых куска испеченного Моной пирога «Мечта».

Дойдя в своем рассказе до момента, когда они с Хеленой стояли перед дверью фургона, Ассад умолк, бросил в чашку еще два кусочка сахара и принялся задумчиво помешивать кофе.

— У меня там возникло нехорошее предчувствие. Точно такое же, как когда-то в Ираке. Будто кто-то заложил мины на дороге.

— На дороге? — Карл попытался представить картину.

— Ну, в нашем случае — в фургоне. Думаю, на двери стояла какая-то растяжка. Я заметил, что снизу у порога кто-то возился. Сам фургон был серым от плесени и грязи, но на вентиляционной решетке двери виднелись свежие следы пальцев. Я пытался удержать Хелену, но она и слушать меня не стала. Шагнула к двери и... Бум! — Он округлил глаза до размеров чайных чашек.

— И как она?

— Странно она себя вела, Карл. Я никак не мог привести ее в чувство. Она лежала на земле и кричала. Снова и снова. Будто звала кого-то. Пыталась ползти к фургону, но тот ведь вовсю полыхал. А в таких домах на колесах всегда могут быть газовые баллоны — рвануло бы еще раз. Пришлось держать ее силой.

— Не знаю, Карл. Наверное, по-французски. Она кричала вот так. — Ассад вытянул губы трубочкой и издал звук, напомнивший Карлу свист. — Думаю, это было имя.

— Вот как? В твоем исполнении это больше похоже на крик больной совы. Может, она просто испугалась грохота? Или просила тебя замолчать — «шш-шш»? — Карл прижал указательный палец к губам.

Ассад усмехнулся, но его глаза оставались серьезными.

— Возможно, ты и прав, Карл. Я ведь и правда много болтаю, ты сам всегда это говоришь.

Карл пытливо посмотрел на друга.

— Сильный был взрыв, да?

Ассад осторожно почесал голову возле повязки.

— Нам с тобой много раз везло, Карл, но везенье имеет свойство заканчиваться. Будто я кошка, которая уже растратила восемь с половиной жизней. Вечно так продолжаться не может, ты и сам это понимаешь.

Да, Карл это прекрасно понимал. За прошедшие годы и он, и остальные сотрудники отдела «Q» не раз оказывались на волосок от смерти.

— И эта Хелена... — Ассад покачал головой. — Она проявила крайнюю неосторожность. Я не уверен, что могу ей доверять. Она что-то скрывает, Карл, теперь я в этом практически убежден. Во Франции с ней произошло что-то такое, о чем она упорно молчит. Марве это тоже не нравится. Она считает, что мне пора уходить.

— Уходить? Из отдела «Q»? — Карл ошеломленно уставился на друга. Неужели у Ассада так сильно упал сахар в крови?

— В нашем кондоминиуме открылась вакансия смотрителя. Возможно, я подам заявление, — уныло произнес он.

— Смотрителя? Да послушай меня, старина... — Большей глупости Карл в жизни не слышал. Ассад был одним из лучших сыщиков, которых когда-либо видело Полицейское управление.

— Вот именно, Карл, я и есть дряхлый старина, — вздохнул Ассад. — Может, ты вернешься, Карл? Ты единственный, кто может навести здесь порядок.

— Прошло три года, Ассад. Мое время ушло. — Карл положил руку на плечо друга. От одной мысли о будильнике, который