Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

— Бловстрёда, — вставила Роза.

— Да, Бловстрёда. Я проверила по картам. Это действительно адрес клиники.

Ассад присвистнул:

— Значит, в фургоне лежал буклет «Хариса»?

— Похоже на то, — согласился Карл. — И этот факт делает фигуру вдовца, о котором мы говорили, еще более интригующей.

Роза защелкала клавишами:

— На буклете наверняка изображен Коре Берг, владелец клиники. Его фото часто используют в рекламе. Он пластический хирург. Красивый мужчина, этого не отнимешь. Может, стоит сначала побеседовать с ним, а уже потом ехать к вдовцу?

— Согласен. Едем, — кивнул Ассад.

— Но без меня, — уточнила Роза.

— И без меня, — Карл примирительно поднял руки. — Если кто спросит, меня здесь вообще не было. — Если Терье или, не дай бог, юристы управления прознают, что он помогает в расследовании, проблем не обобраться.

— Я имела в виду вас двоих, — Роза указала на Ассада и Хелену, не отрываясь от монитора. — И пожалуйста, в этот раз постарайтесь не трогать ничего, что может взлететь на воздух.

Ассад и Хелена переглянулись. Ни один из них не испытывал ни малейшего восторга от перспективы очередной совместной поездки.

Глава 30

Томми

Коре Берг выглядел так, словно сошел со страниц мужского журнала, когда вальяжной походкой вышел через раздвижные стеклянные двери. Свежеподстрижен по обыкновению. Накрахмаленная нежно-голубая рубашка-поло с логотипом «Хариса», солнцезащитные очки и светлые брюки свободного кроя — на его фоне Томми со своей фигурой казался ходячим олицетворением кризиса среднего возраста.

Коре исполнилось сорок семь, но время будто обходило его стороной. В то время как Томми чувствовал себя блеклым и невзрачным, словно выцветшая фотография, сеточка морщин в уголках глаз Коре и благородная седина на висках лишь придавали его облику солидности. К счастью, он был без медицинского халата. Томми терпеть не мог разговаривать с Коре, когда тот был в рабочей форме. Это сразу вызывало у него чувство неполноценности — казалось, он пришел на прием по поводу какого-то психического расстройства.

Они знали друг друга больше сорока лет, практически с самого рождения Томми, но их отношения всегда были неравными. Кто-то назвал бы это связью старшего и младшего братьев — и видит бог, Коре в детстве всегда готов был заступиться за него словом или кулаками, если Томми обижали. Но со временем Томми начал чувствовать, что разница между ними гораздо глубже, чем эти три года разницы в возрасте.

В возрасте семи и десяти лет неравенство было естественным, но теперь, когда они оба стали взрослыми мужчинами, роль ведомого и слабого безгранично злила Томми. Он этого не заслуживал. Он обладал тактическим чутьем и ораторским талантом намного выше среднего, а когда в юности случайно попал в молодежную политическую организацию, открыл в себе выдающийся дар вести переговоры. Он нашел призвание, для которого был рожден — политику. И только Коре упрямо продолжал напоминать Томми о том, каким зашуганным, дерганым ребенком тот когда-то рос. Казалось, Коре даже получал удовольствие, самоутверждаясь за его счет.

И надо признать, Коре преуспел. Он родился с той абсолютной уверенностью в себе, которая сама по себе гарантирует успех: он получал всё, на что указывал пальцем, и добивался любых целей. Даже медицинский факультет он окончил с отличными оценками. Вовсе не потому, что медицина была его призванием — напротив, в разговорах с Томми он частенько выражал брезгливость к пациентам. Нет, он выбрал эту профессию и специализацию в пластической хирургии исключительно ради денег. И незадолго до своего тридцатисемилетия основал частную клинику «Харис» с одной-единственной целью: сколотить внушительное состояние и пораньше уйти на покой.

Семьей он так и не обзавелся. Томми этого не понимал. С его внешностью, харизмой и огромными доходами Коре был завидным женихом, но Катрин считала, что у него есть дурная профессиональная привычка оценивать взглядом каждую встречную женщину в поисках изъянов, которые можно подправить и усовершенствовать. Причем он не стеснялся говорить им об этом прямо. А как справедливо замечала Катрин, мало какую женщину на выданье привлечет заявление, что она является идеальной кандидаткой на введение филлеров, подтяжку груди или блефаропластику.

Самому Коре было плевать. В Копенгагене и Северной Зеландии хватало двадцатилетних девиц без единой складки или морщинки, готовых скрасить его досуг, а подкаблучничество Томми в браке вызывало у него лишь снисходительное покачивание головы.

— Ты просто сменил одного дирижера на другого, — шепнул он Томми на ухо прямо посреди их свадебного банкета пятнадцать лет назад.

Подобные замечания всегда приводили Томми в ярость. Практически всю сознательную жизнь он мечтал заткнуть этот заносчивый рот, но количество этих «остроумных» и ядовитых подколов лишь увеличилось после того, как Томми десять лет назад лишили прав за пьянку.

Короткий период, когда Томми занимал пост министра здравоохранения, на время изменил расстановку сил. В качестве министра Томми имел реальное влияние на бизнес своего друга и в те годы с наслаждением отклонял заискивающие приглашения Коре на закрытые мужские тусовки с важными персонами из сферы медицины и фармацевтики. Но министерские времена закончились в один миг. Очень скоро уже сам Томми умолял Коре познакомить его с потенциальными работодателями, и вот теперь он снова сидел с протянутой рукой на парковке у клиники своего друга. Ему просто больше не к кому было пойти.

Коре распахнул дверцу машины и со вздохом забрался на сиденье, всем видом показывая, что привык к куда более комфортным автомобилям, нежели старенький «Фиат» Томми. Он снял очки и посмотрел на него:

— Ну, выкладывай, что стряслось?

Никаких «привет» или дежурных объятий. Томми напросился на встречу внезапно, и его друг сразу почуял неладное.

— Мне нужно занять денег. — Многолетний опыт ведения переговоров научил Томми, что лучше всего выкладывать свои козыри сразу. Увертки и хождение вокруг да около только вредили делу.

Коре долго разглядывал его, и Томми наконец понял, почему Катрин так коробил этот оценивающий, сканирующий взгляд хирурга.

— Сколько? — спросил он.

Томми отвел глаза:

— Пять миллионов.

Коре прыснул:

— Пять миллионов... Ну конечно! Тебе перевести на мобильный банк прямо сейчас? Или предпочитаешь наличкой в спортивной сумке, как у бандитов?

— Я... — Томми неуверенно посмотрел на него.

— Черт возьми, Томми! — Коре с силой хлопнул ладонью по приборной панели. — На хрена тебе пять миллионов