Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

Уговорить себя не получалось. Фиаско меня если не деморализовало, то обескуражило.

Словно для того, чтобы добить мятущегося Холмса в моем лице, позвонила довольная Мара и щедро отсыпала информации, которая добавила истории красок и деталей, но никак не прояснила концовку.

— Ты удивишься, но это оказалось очень легко! — похвасталась она. — Оказывается, в современных музеях вся информация об экспонатах оцифрована, и, если правильно сформулировать запрос, ИИ мигом даст ответ.

— Кому? — угрюмо уточнила я.

По своему журналистскому опыту знаю: хоть искусственный интеллект, хоть натуральный человеческий — никто не отвечает кому попало или всем подряд.

— Человеку с доступом в систему, конечно, — признала Мара. — Но мы нашли такого, вернее, такую. У Бордовского была одна сокурсница, она теперь как раз в Эрмитаже работает. Твоя поклонница, кстати, зачитывается детективами! Пришлось сказать ей, что мы по-дружески стараемся для тебя: помогаем с сюжетом.

— Это как же?

— Ну, типа тебе для детектива нужно придумать, какая драгоценность британского королевского дома могла храниться в ленинградском музее и пропасть из него в 1972 году. Небольшая вещь, размером с пуговицу или лесной орех, возможно, просто драгоценный камень, медаль или монетка.

— Хороший промт, — похвалила я, против воли заинтересовавшись. — Сама составила?

— Бордовский с моих слов сформулировал. Причем сначала бурчал, что это жонглирование фактами и попытка подогнать реальность под искусственную версию, а потом, когда все получилось, сказал: это вполне научный метод — мол, в астрономии так невидимые объекты находят. Сначала придумывают их, подгоняя характеристики под ситуацию, а потом глядь — и вправду обнаруживается такая черная дыра, например.

— И так отвечают на вопросы о темной материи, движении времени и асимметрии антивещества, — нетерпеливо согласилась я. — Короче, ближе к теме! Что вы нашли?

— Великую рубиновую мушку!

— Что-что?

— По-русски звучит коряво, согласна, а по-английски красиво — The Great Ruby Beetle. Но рассказывать долго, я пришлю тебе на электронную почту справку, почитаешь.

Обещанную справку она прислала сразу же, и я не просто почитала — зачиталась!

«Великая рубиновая мушка» — не крупный ювелирный шедевр, а крошечная, невероятно тонкой работы золотая брошь-камея, созданная в форме жука-скарабея. Его надкрылья выполнены из цельного рубина идеальной огранки и насыщенного цвета «голубиной крови». Глаза — два мелких, но чистейших бриллианта. Размером вещица с ноготь мизинца.

Считается, что она была изготовлена по заказу Генриха VIII для его фаворитки, а затем и жены, Анны Болейн. Для короля скарабей был символом возрождения и трансформации (намек на развод с Екатериной Арагонской и создание Англиканской церкви). Для Анны это был личный амулет.

После казни Анны Болейн брошь тайно сохранялась ее дочерью, Елизаветой I, которая носила ее как скрытый талисман, напоминание о судьбе матери. В дальнейшем «мушка» передавалась по прямой линии наследования как личный, негосударственный амулет британских монархов, символ выживания и стойкости.

В XVIII веке брошь попала в Россию: была тайно подарена Павлу I, большому англоману и поклоннику рыцарских ритуалов, во время его визита в Европу в 1780-х годах как жест глубочайшего доверия и потенциального союза против революционной Франции. Дар был строго секретным, чтобы не вызывать вопросов у парламента. В России «мушка» хранилась в личных апартаментах императора, а после революции попала в Эрмитаж как «золотая брошь с рубином, Западная Европа, XVI в.» — ее истинная история и значение не афишировались.

— Действительно, идеально подходит, — без энтузиазма сказала мне по телефону тетя Ида, ознакомившись со справкой, которую я переслала всем — и мадамам, и Ирке. — Во-первых, размер соответствует параметрам — небольшая, как пуговица. Во-вторых, стащить такую мелкую вещицу наверняка не так уж сложно, это же не двухметровая статуя. В-третьих, не обычная драгоценность, а символ сломанной судьбы и тайны, ее кража Вильерсом — не просто хищение, а акт возвращения национального символа, связанного с самой мрачной и интригующей страницей английской истории. Наконец, в‑четвертых, такую штучку действительно нельзя было отдавать Фердинанду, то есть КГБ. Советское руководство никогда бы не вернуло эту вещь добровольно, так как ее история доказывала бы многовековые тайные связи между коронами, что было идеологически невыгодно.

— Взглянуть бы на нее хоть одним глазком!

Тетушка промолчала. Ей эта недопетая песня тоже поперек горла встала.

Она, со своей стороны, пыталась что-то выяснить, наводила справки по поводу Джорджа Вильерса-младшего, но ничего определенного не узнала. В «Англетере» ей очень неохотно сообщили, что этот постоялец несколько дней не появлялся, но номер все еще числится за ним, поскольку предоплачен на неделю.

Марфинька робко предложила подать заявление об исчезновении человека в полицию, но сама же отказалась от этой идеи, когда тетя Ида довольно желчно напомнила ей, что у каждого человека, даже если он коварный Жоржик, есть право на тайну личной жизни. Мало ли куда и по какой причине запропастился Вильерс-младший, может, у него на просторах большой России своя собственная тайная любовь, к ней он и отправился!

— Святое дело, — разочарованно и чуточку завистливо молвила Марфинька — и на этом тему поиска Бэкингема-младшего мы закрыли.

До поры до времени…

Новый толчок наглухо застопорившееся дело получило неожиданно, и узнала я об этом, опять же, от позвонившей мне тетушки.

— Знаешь, что случилось? — заинтриговала она меня первой же фразой.

Я даже не попыталась угадать: слишком широк был диапазон. Что угодно могло случиться, особенно с нашими мадамами. Может, у Марфиньки еще один забытый поклонник обнаружился, вышел из столетней комы и прислал весточку из Австралии. А может, к тетушке двоюродные братья по разуму с Альфы Центавра прилетели, в окошко постучались — посоветоваться насчет конструкции летающей тарелки.

— Не знаю, говори.

— Соня нашлась!

— Как нашлась, где?!

— Где-то в области, в лесу, в состоянии алкогольного опьянения. Настолько сильного, что грибники приняли ее за мертвую.

— Странно…

— Ничего странного, в июне в Ленобласти уже можно собирать сыроежки, да и подосиновики появляются.

— Я не о том. Не похоже на Соню, ее норма — одна чекушка на ночь глядя. Таким количеством мертвецки не напиться.

— Из Марфиного подвала ее тоже увезли полумертвой, — напомнила тетушка.

— Но тогда действие спиртного предельно усилила распыленная в подъезде отрава!

— Может, и сейчас его что-то усилило. — Тетушка не стала спорить. — Так или иначе, Соня снова в больнице, правда, уже в другой. И там обещали быстро поставить ее на ноги.

— Ты разговаривала с врачом? Постой, а как ты вообще узнала, что она в больнице?

— А это оправдалась проявленная мной предусмотрительность, — похвасталась тетушка. — Я еще года три назад, когда у Марфы начались «дни комсомола», снабдила всю ее верхнюю одежду подписанными ярлычками. Купила десять метров белой атласной ленты, нарезала кусочками