Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— Минутку! — Ирка встала, включила газ под чайником и объяснила: — Создадим невинную картинку на случай, если у них все-таки есть тепловизоры. Пусть видят: сидят себе люди, пьют чай, ничего подозрительного.

Сразу после чая в прикуску с коварными планами Марфинька с тетушкой пошли гулять возле дома и бродили, бедненькие, по окрестностям часа три, не меньше. Вернулись усталые, но довольные. Побожились, что непринужденно оповестили о своем скором отъезде все население в радиусе километра от дома. Если где-то поблизости таились глаза и уши злодеев, то теперь они точно знают: в квартире старой актрисы Зарецкой вот-вот начнется ремонт. Старушка с подружкой собираются с вещами на выход, уступая территорию строительной бригаде, которая станет работать с утра до вечера. А с вечера до утра квартира будет пустовать.

— И ведь изящно придумано! — Марфинька подпихнула меня локотком. — Все началось с ремонта и им же закончится, классическое рондо!

— Венок сонетов, — пробормотала тетушка. Ее заботила не лирика, а физика. — Дорогая, ты уверена, что крюк выдержит, не рухнет? Он все-таки очень старый…

— Ну и пусть рухнет, ничего страшного, люстру мы с него заранее снимем, потом повесим ее на новый, если что, — не стушевалась Ирка.

Пока старушки гуляли и оповещали широкую общественность о своих планах, она детализировала чертежи, набросанные тетушкой перед уходом. Мы с Соней были на подхвате: искали в шкафах и кладовках предметы, необходимые для создания конструкций.

Их, не мелочась, соорудили аж три! Возились до самого ужина, который приготовили наскоро: просто пожарили яичницу с колбасой и помидорами. Даже когда сели за стол, то и дело выскакивали из-за него, чтобы внести еще правку-другую в созданный общими силами шедевр инженерной мысли.

В десятом часу вечера Марфинька и тетя Ида с дорожными баулами сели в такси, которое вызвали уже во дворе, чтобы заполнить время ожидания машины озабоченными переговорами типа: «А ты газ выключила? А воду? А утюг? До утра же в квартире никого не будет».

Наблюдая за мадамами во дворе сквозь щелку между плотными портьерами, я заметила, что уже в такси Марфинька привычно вскинула руку, чтобы помахать нашим окнам, но бдительная тетушка ее остановила.

Правильно. Дома же «никого не осталось»!

— Очень некстати сейчас эти белые ночи, — проворчала Ирка, последней выходя из квартиры. На лестнице было светло, но с этим мы ничего не могли поделать.

Закат солнца вручную в наши планы не входил.

Зато в квартире опустили жалюзи и задернули шторы, так что там воцарилась требующаяся по плану темнота.

Бесшумно ступая и пригибаясь, чтобы не показаться в окне на лестничной площадке, мы — я, Ирка и Соня — спустились в подвал и приготовились ждать дальнейшего развития событий.

В подвале, из которого мы кое-что вынесли в процессе подготовки к предстоящему ночному шоу, сделалось попросторнее. Даже втроем мы устроились с относительным удобством. Жаль, поболтать не могли: надо было внимательно прислушиваться к звукам в парадной, чтобы не пропустить момент нашего выхода.

— Было бы у нас побольше времени — могли бы поставить в прихожей видеокамеру, — посетовала Ирка примерно через полчаса вынужденного молчания. — Хотя бы простейшую «радионяню», нам же идеальная картинка не нужна, достаточно заметить факт вторжения в квартиру…

— Тихо! — Соня приложила палец к губам. — Кажется, я что-то слышу.

Глава 20. Есть тела — есть дела!

Добропорядочные граждане, полагающие, что увеличение числа запорных механизмов в дверях может сильно осложнить незаконную деятельность граждан недобропорядочных, огорчительно наивны.

Новый замок в двери парадной незваным гостям не помешал. Отмычка в опытных руках открыла его в два счета. Почти так же быстро сдались более дорогие и сложные замки в укрепленной двери квартиры.

Двое в черном с головы до ног открыли дверь — та даже не скрипнула — и с порога прислушались. В квартире было тихо, только размеренно и важно тикали где-то часы, судя по звуку — большие, возможно, старинные.

— Точно никого? — опасливо спросил подельника человек с кривой шеей.

Его товарищ достал из кармана пузырек, встряхнул, откупорил — и стиснул ноздри пальцами, чтобы не чихнуть от мощного запаха. Помотал головой — никого, точно! Закрыл и спрятал пузырек, достал фонарик.

Приди ему в голову направить луч вверх, все усилия креативной команды по созданию интереснейшего сюжета могли бы пойти прахом. Но кому нужно подсвечивать высоченные — почти четыре метра! — потолки, если путь к цели лежит по полу?

Луч фонарика высветил блестящий паркет, уходящий в даль протяженного коридора сказочной дорогой из желтого кирпича.

Двое в черном прикрыли за собой входную дверь и бок о бок двинулись в глубь квартиры.

Тонкую леску, натянутую поперек коридора на уровне щиколотки, в свете фонарика не разглядел бы и Соколиный Глаз. Кривошеий задел ее ногой — и шоу началось!

«Дрожание моей левой икры есть великий признак», — говорил Наполеон Бонапарт. Это он не видел великих последствий дрожи нашей лески!

— Закрепим сеть на крюке в потолке с помощью опускающего механизма. Самый простой вариант — это петля из бечевки, продетая через крюк, — объясняла нам днем тетя Ида, ловко черкая карандашиком по бумажке. — Конец бечевки привяжем к леске, натянутой поперек коридора на высоте щиколотки. Злоумышленник заденет леску ногой, дернет за бечевку — и сеть упадет.

И — да! Она упала!

Сетка-паук, классика жанра, бывшая рыболовная, рухнула сверху и опутала незваных гостей!

— Они запутаются, упадут, потеряют ориентацию и не смогут быстро освободиться, — говорила тетушка, потрясая в воздухе блокнотом с нарисованной в нем схемой.

— А если не упадут? — нахмурилась Марфинька.

— И ориентацию не потеряют? — добавила я.

Наш главный конструктор взмахнул карандашом, как дирижер — палочкой:

— А мы лишим их устойчивости, вот они и упадут!

Будь гости повнимательнее, могли бы заметить, что у входа в Голышовую спальню паркет в коридоре блестит особенно ярко. Всего одна бутылка растительного масла (рафинированного, без запаха!) — и такой эффект!

Кривошеий, уже накрытый сеткой, первым ступил на скользкий путь и упал, увлекая за собой напарника. Падение вышло болезненным и громким.

— Ого! — Мне показалось, что вздрогнул весь дом. — С гусятницей — это был перебор, вам не кажется?

Не знаю, какого размера была домашняя птица во времена далекой молодости мадам Зарецкой, но чугунная гусятница, доставшаяся ей от предков, могла бы сойти за детскую ванночку. Мне представлялось, что мы вполне обошлись бы без нее — такой снаряд при падении с трехметровой