Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

Зарубежный гость развел руками, заодно взяв с блюда еще кусок пирога.

— Потрясенный этой потерей, Вильерс вычеркнул из памяти все, что было связано с его поездкой в Ленинград, — продолжила я. — Он прочно и надолго забыл не только свою любовь, но и подробности секретной миссии. В частности, то, что спрятал в стене квартиры Зарецкой маленькую капсулу, которая не должна была попасть в руки советских властей.

— Как вы узнали? — спешно проглотив пирог, спросил гость.

— Да уж догадались, когда в ту самую квартиру началось настоящее паломничество! — фыркнула тетушка, нарушив собственное правило. — Кто только в нее не рвался: курьеры, рекламные агенты, разные неопознанные личности!

— Позволите продолжить? — Я строго посмотрела на нее, давая понять, что прерывать меня не нужно. Сама вполне могу споткнуться, поскольку не все понимаю. — Но недавно память к Вильерсу вернулась. Это произошло, когда он увидел журнал с портретом Зарецкой и ее интервью…

Зарубежный гость поднял палец, останавливая меня, и поправил:

— Сначала он увидел портрет, а уже потом нашел журнал и ознакомился с интервью. Его прислали почтовым сообщением из Санкт-Петербурга.

— Кто?

— Человек, который был его помощником в Ленинграде, некто Алекс Петров.

— Папа? — удивилась Соня.

— Папа?! — повторил дружный хор не менее удивленных голосов.

— Простите, я не сказала раньше. Не думала, что это важно. — Она пожала плечами. — Александр Петров по прозвищу Красная Шапочка — мой отец. Я его старшая дочь от первой жены, которую он бросил, чтобы уйти к другой, впрочем, это действительно не важно.

— Так вот почему Прижмуренный спрашивал у тебя, не оставил ли Красная Шапочка какое-то наследство! — сообразила я. — Он подозревал, что капсула может быть у Петрова!

— Почему? — не поняла Ирка.

— Не нашел ее в стене, полагаю. — Я поглядела на кота. — Сдается мне, это Прижмуренный учинил погром в Голышовой спальне. И шрамом на веке его наградил наш Волька, когда метался по комнате, запрыгнув даже на люстру!

— Оу? — Наш английский гость с большим интересом посмотрел на нашего русского кота.

— Это объясняет, откуда в парадной взялась та дрянь, которой отравилась Соня, спавшая в подвале, — продолжила я, торопясь поделиться своими открытиями. — Прижмуренный думал, что кот постоянно присутствует в квартире, и пытался его нейтрализовать!

— Так вот зачем вчера они взяли с собой пузырек валерианки! — хлопнула в ладоши Ирка. — Чтобы отвлечь кота!

— Простите, а можно я спрошу? — Марфинька постучала ложечкой по чашке, привлекая к себе внимание. — Кто такой этот Прижмуренный, о котором вы говорите?

Я посмотрела на зарубежного гостя:

— А это к вам вопрос, Вильерс. Кто такие Прижмуренный и его напарник? Ваши подельники? Или, наоборот, противники?

— Ни в коем разе не подельники! — Гость прижал руку к сердцу. — Я бы никогда не позволил себе такие методы в отношении прекрасной дамы, столь дорогой сердцу моего отца!

Марфинька польщенно заулыбалась.

— Оф коз, конкуренты! — Гость покивал, потом помотал головой: — Увы, я не подозревал об их существовании! Они же, напротив, знали о капсуле в стене и пытались добыть ее любой ценой.

— Для кого же? — Тетушка, как обычно, заметила неувязку. — Вы хотели достать капсулу, чтобы отдать ее своему отцу. А они?

— Я полагаю, его врагу. Одному очень важному господину, который обвинил моего отца в бесчестности и предательстве своей страны…

— Сэру Ковентри?! — ахнула я. — Так-так-так… Этот самый сэр недавно опубликовал мемуары, в которых объявил Джорджа Вильерса советским шпионом, и приписал себе честь его раскрытия. Капсула могла подтвердить это обвинение, да?

Я даже не сомневалась в положительном ответе.

Но Вильерс-младший неожиданно сказал:

— О нет!

И, когда я вытаращилась на него откровенно недоверчиво, пояснил:

— Капсула могла подтвердить, что моего отца оговорили: предателем был сэр Ковентри!

Воцарилась полная изумления тишина.

— Да кто такой этот Ковентри? — слабым голосом спросила Марфинька, при этом посмотрев почему-то на кота.

— Мо, — ответил тот.

«Можно подумать, я знаю!»

Волька дернул хвостом и повернулся ко всем нам задом, но не ушел, а только поднялся на ступеньку выше.

Он тоже любопытный и хочет все знать.

— Я объясню, это уже ничему не помешает, — сказал Вильерс-младший, поставил чашку и сложил пальцы домиком. — Дело в том, что в этой капсуле микрофильм.

— Как — микрофильм? Не… — Я осеклась.

Выходит, мы промахнулись. Великая рубиновая мушка, представлявшаяся нам идеальным объектом приложения шпионских талантов Вильерса-старшего, таковым не была. Ошибочка вышла!

Ирка посмотрела на меня сочувственно и слабо махнула рукой: забудь, мол. И на ту старуху, которая миссис Хадсон, бывает проруха, даже Холмс может ошибиться.

А зарубежный гость продолжал рассказывать:

— Это отчет о секретной сделке между СССР и Великобританией. О негласном соглашении, по которому британские компании через подставные фирмы поставляли в СССР стратегические товары — станки для заводов ВПК, компьютеры — в обход эмбарго. И курировал эту схему с британской стороны как раз Ковентри. Он не шпион в классическом смысле, но коррумпированный чиновник, который ради денег и связей укреплял военно-промышленный комплекс своего идеологического врага. Его нынешняя риторика о «жесткой линии» с Россией — лицемерие высшей пробы.

Тетушка покивала: она следит за происходящим в мировой политике и понимает, что к чему.

— Публикация этого компромата сделает Ковентри не патриотом, а продажным дельцом, который наживался на холодной войне. Это уничтожит его наследие и вызовет грандиозный политический скандал, — закончил Вильерс-младший.

— Вызвало бы, — поправила тетушка. — Если бы капсула не пропала.

— Но куда же она делась? — Марфинька округлила очи и обвела присутствующих таким взглядом, будто ждала, что кто-то немедленно ответит на этот вопрос.

— Похоже, это останется тайной, — заключила Соня.

— Как и то, зачем твой папа отправил Вильерсу-старшему вырванный из журнала портрет Зарецкой, — добавила я.

— Как раз на этот вопрос я могу ответить, — возразила мне Соня. — Недавно папа, не раскрывая подробностей, похвастался мне, что скоро у него будут деньги. Сказал, что один богатый иностранец ему сильно задолжал, оставив без обещанной помощи. Мол, это было больше полувека назад, пора уже стребовать должок с процентами.

— Должно быть, он говорил о моем отце, — кивнул Вильерс-младший. — Насколько мне известно, Александр Петров был не диссидентом, а прагматичным циником. Он помогал моему отцу не по идейным соображениям, а за деньги. Был его «источником», ценным активом. После выдворения отца КГБ потрепало и Петрова. Его не расстреляли и не посадили, но полностью сломали ему жизнь.

Я вопросительно глянула на тетушку.

— Уволили с работы с «волчьим билетом» — с запретом на работу по специальности, — уныло подтвердила она.

— Он спился, опустился на дно, потерял жилье и стал одним из многих «неблагонадежных» бомжей, болтающихся по городским вокзалам и помойкам, — грустно добавила Соня.

— И винил в этом моего