Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— Наш Бэкингем?!

— Шапочка точно наша, — с грустью сказала Соня. — Когда-то ваша, потом моя, теперь вот этого грязного черта.

— А там, внизу, точно никого не осталось? — Ирка не поленилась, полезла в люк и с середины лестницы с сожалением оповестила: — Никого!

Чувствовалось, что ей очень хотелось найти какого-то другого Бэкингема — не вонючего и не психического.

— Догоним? — Соня кивнула на окно.

— Придется!

Я спрятала смартфон и газовый баллончик (не пригодился!), подобрала юбку и пустилась вслед за беглым Жоржиком по упрощенному маршруту: прямиком к наружной двери.

Двор, калитка, дорога, обочина, кусты, подобие тропинки. «Чавк, чавк» под ногами — и тот же звук впереди. И сзади: Ирка и Соня тоже пустились в погоню.

— Вот же псих — к болоту бежит! — крикнула Ирка.

— Потому что не знает!

Вообще-то в Англии тоже есть болота. Мы же в курсе: Холмс с Ватсоном гуляли по Гримпенской трясине в графстве Девоншир. Но у наших-то Вильерсов поместье в этом… Ллан-как-то там-огогогохе, где-то в Уэльсе, болотистая ли там местность — не знаю… Если Жоржик никогда не видел топей, запросто может ошибочно счесть кочковатую зеленую пустошь заброшенным полем!

— Поднажми, его надо остановить! — уже испуганно заорала мне Ирка.

Я прикинула: догоню, нет?

По всему выходило, что даже сравняться в скорости с психическим бегуном у меня не получится.

— Не догоним! Соня, твой выход!

Я остановилась, шагнула в сторону и пропустила на огневую позицию нашего стрелка-авокадометателя.

Соня не сплоховала: сразу же достала косточки и швырнула сначала одну, а потом вторую…

Первый снаряд попал в безнадежно испорченную шапочку, угодив точно между двумя козырьками!

Бегун сделал еще шаг-другой на подгибающихся ногах…

Второй снаряд ударил его в спину между лопаток и обрушил навзничь в зеленую топь.

— Да вашу же дивизию! — Ирка прорвалась между мной и Соней, протопала, разбрызгивая грязь, к болоту, схватила упавшего за щиколотки — уж куда дотянулась! — и поволокла на относительную сушу. — Как сглазили, право слово! «Красиво закругленный сюжет», «венок сонетов», «рондо» — ага, как начали с болота, так им и закончили! — Она оглянулась на нас, покрасневшая, злая: — Чего стоим? Помогайте!

Мы оттащили вонючего лорда на пригорок под чахлой сосенкой. Постояли над ним, созерцая печальное зрелище.

— Ну, он хотя бы жив-здоров, — с некоторым сомнением сказала Ирка. — Бежал, как олень. В больничку ему не надо, уже хорошо. Но в «Англетер» такого точно не пустят.

— Отмыть бы его сначала, — сочувственно молвила Соня. — Он же нам всю машину изгваздает и провоняет.

— А она не наша! — напомнила я и улыбнулась, найдя в ситуации что-то хорошее.

— Who are you? Where am I? — пролепетал, открыв глаза, вонючий лорд.

— О, очухался! Спрашивает, кто мы и где он, — перевела я. — We're friends of Madame Zaretskaya! We've released you from the basement and are now at the Sestroretskoye Boloto Nature Reserve![7]

— !..

— Это не буду вам переводить: лорд ругаться изволят, — объяснила я.

— А мог бы спасибо сказать, — проворчала Ирка. И добавила уже другим тоном, бодрым голосом экскурсовода: — Сестрорецкое болото — крупнейший заказник Санкт-Петербурга! Уникальный природный объект, практически не затронутый человеческой деятельностью!

— !..

— Вставайте, Вильерс, — вздохнула я. — Эвакуируем вас из этой дико интересной местности.

Глава 21. Кот все знал и молчал

— Мы у меня на Петроградке, — сказала тетя Ида. Я позвонила ей с дороги, увидев на своем смартфоне с полдюжины пропущенных звонков. — У Марфы невозможно оставаться, масло оказалось такое хорошее — никак не отмывается, придется завтра вызывать профессиональный клининг. Везите Вильерса сюда. — И она сказала в сторону, но громко, так что и я услышала: — Нашли, нашли твоего Жоржика, он жив, здоров, только грязен, как черт… Куда?! Не время для парадной прически и макияжа, уймись, пожалуйста!

— Едем к тетушке, — выключив смартфон, сказала я Ирке. — Мадамы уже там.

— На Петрагу? Мы не вернем бандитскую тачку туда, где ее взяли? — засомневалась подруга.

— А пусть побегают, поищут свой транспорт! — злорадно ухмыльнулась я.

— Если, конечно, полиция их отпустит, — добавила Соня с привычным недоверием к органам охраны правопорядка.

Был третий час ночи, наконец-то стемнело, но спать почему-то не хотелось — наверное, мы слишком перевозбудились.

Тетушка открыла нам дверь и сразу жестом регулировщика перенаправила вонючего лорда в санузел. Дала ему с собой пару чистых полотенец и приготовленную одежду, судя по следам не отстирывающейся краски, позаимствованную у нашего друга художника.

Марфинька, все-таки соорудившая прическу и наложившая макияж, металась по кухне, корректируя сервировку. Судя по тому, что на стол были выставлены лучшие чайные пары с серебряными ложечками, мадамы постарались не ударить в грязь лицом перед английским гостем. Но поскольку сам гость ударил в грязь лицом не фигурально, а буквально, его выхода из ванной мы дожидались долго: пришлось даже дважды кипятить чайник.

Все это время ко мне, Ирке и даже Соне банным листом лип Волька, от лорда шарахнувшийся с воплем. Тот пах не тем, что могло пленить кота, а на нас сохранился запах валерианки, разлитой злодеями в квартире Марфиньки. Пришлось снова побеспокоить Кружкина, чтобы принять душ в его пенатах, и сменить одежду на свежую, только тогда Волька вернулся к своей обычной манере взирать на людской род сверху вниз — со ступенек лестницы в светлицу.

И вот наконец все собрались за столом. Тетушка разрезала еще теплый пирог, налила всем чаю…

Я подло нарушила ее священное правило, предписывающее хранить молчание за трапезой. Не могла больше томиться неизвестностью!

— Дорогой мистер Вильерс, мы понимаем, что вы очень устали, но просто не сможем сомкнуть глаз, пока хотя бы в общих чертах не узнаем эту историю, — сказала я прежде, чем успела открыть напомаженный ротик Марфинька, тоже наверняка не собиравшаяся соблюдать тишину. — Давайте я расскажу ее так, как понимаю, а вы поправите, если ошибусь. Хорошо?

— Хорошоу. — До блеска отмытый розовощекий зарубежный гость согласно тряхнул сырым рыжим чубчиком и поспешил некультурно запихнуться пирогом.

Оголодал, бедняга, в заключении.

— В 1972 году ваш батюшка, Джордж Вильерс-старший, прибыл в Ленинград как газетный корреспондент, но имел и другие цели. — Я постаралась сформулировать деликатно. — Поначалу он успешно справлялся со своими разнообразными задачами, но потом влюбился в актрису местного театра Марфу Зарецкую, и все у него пошло наперекосяк. Другой поклонник актрисы, высокопоставленный офицер КГБ, избавился от соперника в лице англичанина, сделав так, что его выслали из СССР без возможности вернуться, а для пущей надежности еще и уверил Вильерса