Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

Дело в том, что старинное резное трюмо располагалось между окнами. Но тяжелый бронежилет придавал уверенности. Покрутившись у зеркала, прокурор подошел к окну и храбро раздернул шторы, впуская в кабинет солнечный свет...

Выстрела никто не услышал! И стекло не разбилось. Оно только звякнуло и треснуло. И в это же мгновение мощная сила отбросила Савушкина от окна. Он отлетел на метр, упал спиной на длинный стол для совещаний и проскользил по нему до самой стены.

Муромцев выхватил пистолет и бросился к окну. В двадцати метрах через улицу была видна крыша, по которой бежал некто в черном. Павел вскинул «Макаров», намереваясь стрелять прямо через два оконных стекла. Но киллер уже скатился на крышу соседней одноэтажки и пропал из виду.

Дежурный по прокуратуре долго не отвечал. А когда Ирина сообщила ему о происшествии, то он замолчал, не зная, что делать. И он был прав — сейчас поздно что-либо делать! Киллер ушел капитально.

А в это время Муромцев осматривал прокурора. Похоже, тот отделался шоком и синяком в центре груди... Савушкин был в сознании. Он попеременно повторял две фразы: «Спрячьте меня где-нибудь... Передайте «Большое спасибо» генералу Вершкову... Спрячьте меня где-нибудь...»

* * *

Уже на второй день оперативники УВД нашли продавщицу, которая видела Малько через два часа после «похищения». Она запомнила его по нервозности и странному набору товаров. Полковник сумками закупал консервы, крупы, чай и водку... Из этого факта следовал простой вывод: Малько не крали. Он сам сбежал и залег на дно. Вот только где его берлога?

Кузькин все утро вел допросы сотрудников УВД. Вернее, сотрудниц. Интуиция подсказала Льву, что если у Малько есть тайное пристанище, то он вполне мог не выдержать и пригласить туда лейтенанта или майора в юбке.

Уже все знали, что шеф исчез. И женщинам даже не надо было задавать вопросы. Они выкладывали свои версии по всем направлениям. К полудню у Льва был точный список «подозрительных» личностей, с кем у Малько были особые отношения. И первой в этом списке стояла сотрудница архива капитан Евгения Злобина. Ее Кузькин вызвал во второй раз.

— Вы, Женя, не понимаете всей сложности обстановки... Из-за Малько все как на иголках сидят! Это просто тихий ужас!.. А вы не осознали глубину ответственности.

— Я все осознала, товарищ Кузькин... Да, я сознаюсь, что Павел Иванович относился ко мне с особым интересом. Но сплетен про нас намного больше, чем было на самом деле.

— Так, Евгения, попались! Значит, что-то все-таки было! А прошлый раз говорили: «Ничего не было».

— Я говорила, что не было ничего серьезного... У нас было-то всего три раза. Вы мне верите?

— Верю, Женя! Верю... Но нужны подробности: когда, где, как?

— А муж?

— А мы ему не скажем. Клянусь честью!.. Вспоминайте, Женя.

— Так... Началось это в апреле. Он стал чаще заходить ко мне и намекать про это. А в мае в конце рабочего дня пригласил к себе в кабинет с отчетом. Ну, тут и началось это самое...

— Ясно!

— А потом через неделю еще раз пригласил... А в конце мая сказал, что организует пикник для двоих. Сказал, что у него есть берлога в лесу, что на природе очень романтично...

— Так, Евгения! А ты стеснялась... «Берлога» — это то, что нам надо!.. Где она?

— Не помню, товарищ Кузькин... Все, что было в лесу, отлично помню. А вот дорогу — смутно... Но если я поеду вместе с вами, то могу вспомнить!

— Вас понял, Евгения. Спасибо вам. Мы завтра утром и поедем... А как же муж?

— А мы ему не скажем!

* * *

«Мститель», судя по всем его действиям, был очень настойчивой личностью. Можно было не сомневаться, что, начав стрелять в прокурора Савушкина, он успешно завершит свое черное дело. Не завтра, так послезавтра!

Было решено тайно вывезти Юрия Ивановича и поселить в домике на озере Круглое. На исторические раскопки местные жители не приезжали. Не те времена!.. Да и сама дачка, предоставленная профессором Бэром, находилась на отшибе. Если не отходить от нее далеко, то тут можно долго скрываться. Как Ленин в Разливе...

По дороге Савушкин начал откровенничать. Он сидел с Ириной на заднем сиденье черной «Волги» и выкладывал ей, как спасительнице, многие интересные детали.

— Послушайте, Ирина, я знаю, кто убил Бакунину и Котенкова!.. Скажу вам под большим секретом — у него был сын!

— У кого?

— У Дмитрия Асадова.

— У маньяка?

— Нет, Ирочка! Он такой же маньяк, как я или вы... Он был полностью невиновен. Но он был очень удобной для всех фигурой.

— Почему?

— Объясняю... Очень давно он чуть не исключил из комсомола Аллу и Игорька Котенкова. И те, естественно, имели на него зуб... А другим это было тоже выгодно — Малько сразу раскрывал громкое дело, а Бакунина сочиняла яркие статьи против члена бюро горкома.

— А вам, Юрий Иванович, зачем надо было поддерживать липовое обвинение?

— А меня, Ирина, попросил уважаемый человек — Фирсов Николай Петрович.

— Мэр?

— Это сейчас он мэр. А тогда был секретарем горкома... Я думаю, что он и Малько просил повесить все на Асадова. И с Котенковым он беседовал, и с другими.

— Я не пойму, Юрий Иванович, а зачем это надо было Фирсову?

— Я не выяснял, Ирочка, но Малько мне намекнул, что все это из-за сына мэра... Сейчас он известный в городе человек — Феликс Фирсов.

Потом Савушкин замолчал и стал смотреть на дорогу. Ирина не хотела его торопить, боясь спугнуть воспоминания. Она была уверена, что он не сможет молчать.

До Круглого озера оставалось три километра. И Савушкин заговорил:

— А Фирсов обрадовался, когда Асадова посадили на двадцать лет. Он всех наградил! И Малько, и его оперативников, и Котенкова, и свидетелей...

— А вас?

— Да, Ира. Каюсь, но и я выиграл от этой подлости... Через месяц после суда жену Асадова затравили, и она отравилась. А вот что случилось с его сыном — не знаю. Парнем занимался Малько... Помню, что звали его Василий.

— И сколько ему лет?

— Тогда было десять, а сейчас тридцать... Если это он мстит, то молодец! Поступает как граф Монтекристо... Но вы поймайте его! Очень не хочется умирать.

И прокурор Савушкин опять замолчал...

Когда «Волга» подъехала к домику, солнце зашло за горизонт, и как-то сразу стемнело. Совсем рядом послышались крики, смех и старинные песни. На Круглом озере творилось что-то невообразимое. Прямо у воды горели костры. В центре поляны был воткнут шест