"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Воздух внутри был густо пропитан перцем и застарелым жиром. Несмотря на половину восьмого утра, по меньшей мере двадцать человек у стойки вдоль одной стены крошечного зала с аппетитом поглощали мигас[179] с черным кофе. Необъятные официантки с волосами цвета чоризо[180] орали друг на друга по-испански и выносили из кухни тарелки размером с крышку колеса, по четыре штуки за раз. Это было единственное в городе место, где подавали огромные тарелки еды меньше чем за три доллара.

Несколько парней, сидевших у стойки, посмотрели на меня сонными карими глазами, слегка недовольные тем, что я гринго, но почти сразу снова занялись своим мигасом.

Только один человек сидел не за стойкой, а в дальнем углу, за столом с покрытием из желтого пластика, который стоял под громадной картиной на черном бархате, изображавшей воина майя. Ральф Аргуэлло пил «Биг Ред» и ухмылялся.

— Привет, vato, — сказал он и махнул рукой, чтобы я отошел в заднюю часть зала.

Если бы Джон Леннон родился латиноамериканцем, а потом съел бессчетное количество промасленных гордитас,[181] он бы выглядел как Ральф. Длинные, спутанные волосы мой приятель расчесывал на пробор посередине и завязывал в конский хвост, глаза прятались за толстыми круглыми стеклами очков. На гладком, как у младенца, лице Ральфа, когда он улыбался, появлялось нечто демоническое, заставлявшее мужчин нервничать.

Ральф одевался в гораздо более дорогую одежду, чем когда-либо Леннон, хотя сегодня был в белоснежной хлопчатобумажной гуаябере, которая почти скрывала живот, и золотой цепочке такой толщины, что она вполне сгодилась бы, чтобы пристегнуть велосипед.

Ральф протянул мне мясистую руку, и я ее пожал.

Продолжая ухмыляться, он откинулся на спинку стула. Его глаза выглядывали на несколько дюймов над очками. Может быть, он смотрел на меня, а может, на стопку деловых бумаг, лежавших перед ним на столе, я не смог этого понять.

— Помнишь Джерси и тех уродов, которые обозлились на меня из-за того, что я порезал им шины?

Я думал про Лилиан и ее пустую спальню, залитую бледным светом кровавого оттенка. Мне захотелось наорать на Ральфа, потребовать, чтобы тот не тянул и рассказал, что ему известно, но он так не работал. Во время разговора он ходил по кругу, и собеседнику приходилось тащиться за ним.

Я сел.

— Помню, — сказал я. — Они наскочили на нас перед «Мистером М», когда мы вышли из школы.

— На нас?

Он рассмеялся, коротко и звонко, так обычно чихают коты.

— Ты мог уйти, — сказал он. — Я так и не понял, почему тощий белый мальчишка оказался настолько идиотом, что остался защищать мою задницу против четверых громил.

— Я знал, что когда-нибудь ты станешь богатым и знаменитым, — предложил я ему ответ.

— Точно.

— К тому же их было только трое.

Ральф пожал плечами:

— Я так и сказал, разве нет?

Он крикнул официантке, чтобы она принесла еще две бутылки лимонада «Биг Ред», потом наклонился вперед, поставил локти на стол и перестал улыбаться. До меня долетел отчетливый тяжелый запах лавровишневой воды, пропитавший его одежду.

— Так вот, вчера вечером я разговаривал с одной девчонкой, которая мне кое-что должна… задолжала с оплатой квартиры, ну, ты понимаешь.

Я кивнул. Ральф замолчал, когда официантка звякнула двумя запотевшими бутылками с содовой, которые поставила перед нами.

— Эта девчонка сказала, что у нее сейчас совсем нет денег, но она нашла кредитки, которые, возможно, мне пригодятся. Я ей ответил, что, может, и пригодятся. Но, когда я увидел на них имя, я тут же подумал про тебя.

Ральф развел руки в стороны, как будто хотел сказать: «А что еще я мог сделать?»

— Она хорошая девочка, эта моя подружка, но, знаешь, иногда ей приходится объяснять, что человек должен вести честную жизнь. Мы с ней немного поговорили о том, как она на самом деле заполучила сумочку, и мне кажется, она говорит правду. Как я тебе и сказал, нашла на Зарзамора.

Ральф положил на стол гватемальский бумажник, грязный, весь в пятнах, с голубыми и зелеными куколками-«волнушками».[182] Это был действительно бумажник Лилиан. Ральф достал несколько кредиток, потом водительские права. Лилиан смотрела на меня из-под желтого пластика — плохая фотография, размытая и несфокусированная, но с ее кривой улыбкой и веселыми разноцветными глазами.

— Деньги там были? — спросил я.

— Наличные быстро исчезают, когда попадают к моей знакомой, — пожав плечами, ответил Ральф.

Но я думаю, что, вероятно, деньги там были.

— Тогда выходит, что бумажник не украли. Она или кто-то другой его выронил.

— Дружище, бумажники, полные кредиток и денег, никогда долго не лежат посреди дороги. Особенно в моей части города. Получается, что его уронили совсем незадолго до того, как моя подружка его подобрала, скажем, около полуночи в воскресенье.

— А ты не можешь еще что-нибудь узнать?

Ральф улыбнулся.

— Могу поспрашивать. Вечером в воскресенье не так много белых женщин прогуливается в Вест-Сайде. Если бумажник действительно выронила Лилиан, возможно, кто-то ее и видел.

Холод от бутылки с содовой проник в мои пальцы и начал подниматься вверх по руке к груди. Я пытался представить Лилиан на Зарзамора поздно ночью и другие способы, какими ее бумажник мог туда отправиться без нее. Я подумал о неожиданной поездке в Ларедо, про которую мне сообщил Бо, машину Лилиан перед домом и его странное состояние.

— Я не смогу тебе заплатить, Ральфас, — сказал я.

Он ухмыльнулся и постучал карточкой «Виза», которая принадлежала Лилиан, по пластиковому столу.

— Может, я внесу расходы на счет леди, если ты ее найдешь, как ты считаешь? А теперь расскажи-ка, что происходит.

— Я бы тоже хотел знать.

Он ждал объяснений, и через двадцать минут и после двух бутылок «Биг Ред» я рассказал ему обо всем, что случилось за мою первую неделю в городе.

Разговаривать с Ральфом было все равно что со священником. Он умел слушать и столько слышал про людские грехи, что его уже ничто не могло удивить. Его ухмылка так и осталась неизменной. Когда имеешь дело со священником, все, что ты рассказал, отправляется прямиком к Богу. С Ральфом же иначе — твоя история становится общественным достоянием, и так ты получаешь отпущение. По крайней мере, я знал, что город ее услышит. Что же до Бога, тут у меня уверенности не было.

— Довольно трудно уехать в Ларедо на три дня без бумажника, — заметил Ральф, когда я закончил. — И совсем не просто исчезнуть, если тебе кто-то не