Эдди Флинн - Стив Кавана

Пока она не дошла до дела Дариуса Робинсона. Тот был осужден в соответствии с региональным законом о соучастии, согласно которому, если вы имели отношение к какому-либо преступному деянию, то несете полную ответственность за всё преступление целиком, даже если сыграли в нем лишь совсем незначительную роль. Дариус был осужден за разбой и убийство. Он был водителем, который помог бывшему преступнику по имени Портер скрыться, когда тот украл некоторую сумму денег с площадки для подержанных автомобилей и застрелил ее владельца. Дариус утверждал, будто и знать не знал о том, что у Портера есть оружие, – что он просто подвез его, чтобы тот мог забрать купленную им машину. И что когда Портер бегом вернулся к его машине с пистолетом в руке и сумкой с наличными, то пригрозил пристрелить Дариуса, если тот немедленно не увезет его оттуда.

Позже Портер был застрелен полицией, а Дариуса выследили, потому что два человека сумели запомнить номер его машины.

Именно это и привлекло внимание Блок.

Когда собираешься совершить вооруженное ограбление, воспользоваться для этого собственной машиной – не самая лучшая мысль. Вообще-то для этого нужно быть полным дебилом. А Дариус Робинсон такого впечатления не производил.

Джейн открыла багажный отсек «Линкольна», Блок вытащила оттуда коробку, поставила ее на заднее сиденье, села туда сама и начала просматривать бумаги. С первой коробкой она покончила всего за десять минут. Джейн протянула ей вторую.

Девятнадцать минут спустя Блок достала из второй коробки какой-то единственный листок и объявила:

– У меня всё. Пойдемте со мной.

Они вылезли из машины, и Джейн последовала за Блок со стоянки через улицу к кондитерской напротив.

– Мы уже поговорили с владелицей этого заведения, Дороти Мейджорс. Она лишь подтвердила то, что рассказала полиции. Она ничего не слышала и не видела. Она совершенно глухая, – сообщила Джейн.

Когда дверь кондитерской открылась, у притолоки звякнул колокольчик. Почти сразу же за прилавком из подсобки появилась женщина в синем фартуке поверх белой блузки. На щеке у нее белела сахарная пудра, еще больше которой покрывало ее руки и фартук. Двигалась она в сопровождении белого сладко пахнущего облачка. Волосы у нее были седые, и трудно было сказать, сколько на них осело все той же пудры.

– Доброе утро, – поздоровалась женщина.

– Доброе утро, – отозвалась Блок. – Я из офиса окружного прокурора. Я хотела бы поговорить с Дороти Мейджорс по поводу дела Дариуса Робинсона.

– Ну, Дороти – это я. Я думала, что с этим давно покончено. Он… А разве его не…

– Его казнили в прошлом году, – перебила ее Блок. – Мы просто уточняем кое-какие детали, прежде чем отправить дело в архив. Надеюсь, вы не против.

Дороти лишь отмахнулась:

– Нет, вовсе нет. Что вам от меня требуется?

Блок протянула ей листок бумаги. Это было единственное заявление Дороти в деле, и оно было подготовлено тем сотрудником прокуратуры, который рассматривал апелляцию Робинсона.

– Вы заявили в прокуратуре, что в тот день абсолютно ничего не слышали.

Хозяйка магазинчика взяла документ, глянула на него. Там было всего несколько строк, в которых, помимо ее адреса и рода занятий, говорилось, что выстрела она не слышала, поскольку у нее проблемы со слухом, и ничего не видела.

– Ну да, я помню, как подписывала эту бумагу. Я не слышала выстрела, так что у меня не было причин выйти и посмотреть, что случилось, – сказала она, хотя не удержалась и бросила взгляд через плечо Блок на колокольчик над дверью. Дороти явно услышала его звяканье, когда Блок и Джейн вошли.

– Хорошо, – сказала Блок. – Значит, вы не сказали тому человеку, что все-таки слышали выстрел, что вышли на улицу и видели, как все это произошло.

Дороти улыбнулась, хотя уже не так приветливо, как совсем недавно, и спросила:

– Напомните-ка мне, откуда вы?

– Из офиса окружного прокурора. Всё в порядке, мэм, вы можете говорить свободно.

Дороти некоторое время молчала, протирая прилавок тряпкой и обдумывая заданный вопрос.

– Кто вам сказал, что я слышала выстрел? – наконец произнесла она.

– Это само собой разумеется, мэм. Ваш маленький колокольчик над входной дверью звонит с громкостью около сорока децибел. Реактивный двигатель, сжигающий один галлон топлива в секунду, выдает сто сорок децибел. Портер стрелял из девятимиллиметровой «Беретты», парабеллумовской пулей с полым наконечником. Он сделал это снаружи, в ста пяти футах от вас. В результате громкость звукового удара в момент преодоления звукового барьера составила не менее ста шестидесяти децибел. Вы только что слышали этот крошечный колокольчик. Значит, слышали и выстрел.

– Я вышла, как и сказала шерифу, сразу после того, как услышала выстрел, и увидела какого-то парня с сумкой. Он стоял на улице, наставив пистолет на водителя машины, и кричал, что если тот не откроет дверь, то он убьет его. Вот то, что я сказала шерифу Ломаксу. Он сказал, что мне следует держать это при себе. Он не давал мне ничего подписывать. Теперь все нормально?

– Всё в порядке, мэм. У вас был подобный разговор с окружным прокурором?

– Нет, я разговаривала только с шерифом. Я сделала что-то не так?

– Не волнуйтесь, и спасибо за сотрудничество. Если нам понадобится что-нибудь еще, мы с вами свяжемся.

Блок вышла из магазина – колокольчик опять звякнул у нее над головой, – а Джейн с открытым ртом последовала за ней.

– Боже ты мой, – только и сказала она.

Джейн, похоже, частенько приходилось это повторять. Блок достала из кармана куртки телефон и остановила встроенный диктофон. Сохранила аудиозапись в виде файла и отправила Кейт по электронной почте.

– Никто этого так и не просек… Как вам это удалось? – спросила Джейн.

– Я ведь уже говорила вам. Такая уж у меня работа, – ответила Блок.

Глава 38

Кейт

Здоровенный полноприводный «Шевроле» взяла Блок, Эдди уехал на «Приусе», в результате чего Кейт и Гарри пришлось довольствоваться убитым недофольксвагеном, приобретенным по случаю. Гарри заехал на нем на площадку для дальнобойщиков и припарковался за баром. Было в районе полудня. Время открытия. Кейт разговаривала по телефону с Блок.

– Я прослушала эту запись с дамочкой из кондитерской. Отличная работа, но Корна нам с ее помощью не прижать, – сказала Кейт.

– Мы можем использовать ее, чтобы подобраться к нему поближе. Дороти Мейджорс фактически обвиняет Ломакса в склонении к даче ложных показаний и препятствовании отправлению правосудия. Мы можем использовать это, чтобы развернуть шерифа в свою сторону.

– И вынудить Ломакса заключить сделку с Берлином в обмен на его показания