Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

* * *

Люк встает при виде нее. Настоящий джентльмен.

– Здравствуйте, – говорит он. – Вы пришли.

Роуз чувствует стеснение в груди. Его лицо полно робкой надежды и предвкушения счастья.

А она просто пришла сказать, что совершила ошибку. Непонятно, чем она думала в Рождественский сочельник. Должно быть, на нее повлияли магия этого дня, воспоминания и одиночество. Так или иначе, нельзя было ослаблять защиту, это непростительно.

Она не имеет права вовлекать постороннего мужчину в свою исковерканную жизнь, о чем ему и скажет. Честно, без утайки.

Объяснит, что не хотела никого подводить и это единственная причина, почему она здесь. Что в ее жизни сейчас такой период, когда лучше не общаться с людьми, и без более близкого знакомства с ней ему же будет лучше. Но прежде, чем она успевает сказать хоть слово, Люк заговаривает первым. И Роуз осознает, что он волнуется и всеми силами хочет избежать неловкого молчания между ними.

– Могу я предложить вам напиток? – спрашивает он. – Я не знаю, что вы любите, а то уже заказал бы. Просто подумал, что для крепкого алкоголя еще рано, но тогда, в пабе, я обратил внимание, что вы пили только шоты.

Роуз краснеет.

Он продолжает говорить и выдвигает для нее барную табуретку, но когда Роуз уже собирается сесть, останавливает ее:

– О! Погодите, там освободился стул со спинкой! – После чего идет к опустевшему столу и приносит оттуда стул. – На этих табуретках у меня иногда кружится голова, – делится Люк. – А я ведь достаточно высокий, чтобы доставать ногами до пола.

У Роуз ухает в животе. Он внимателен. От этого только тяжелее.

– Спасибо, – говорит она. И хотя не планировала остаться, теперь снимает пальто и садится. Люк помогает подвинуть стул ближе к столу. А он силен: почти поднял ее вместе со стулом.

– Вы прекрасно выглядите, – уверяет он.

Роуз окидывает себя взглядом. Кремовый вязаный свитер, синие джинсы, почти полное отсутствие макияжа. Сойдет – так она охарактеризовала бы свой внешний вид.

– Люк, я…

Он обошел стол и снова занял место напротив нее.

– Не надо, не говорите.

– Чего именно?

У него делается удрученный вид.

– Ну, вы собираетесь сказать, что не хотели меня подводить, но жалеете, что согласились встретиться.

Роуз хмурит брови.

– Я сразу понял, как только вы вошли. У вас на лице было написано, – продолжает он. – Послушайте, я плохо вас знаю… Нет, позвольте исправиться: совсем не знаю. Возможно, вас привлекает профессиональное развитие и построение карьеры. Или вы предпочитаете одиночество. Или ваш бывший молодой человек оказался мудаком и теперь вы думаете, что все мужчины такие…

– Вовсе я так не думаю.

– Что ж, отлично. Но, полагаю, вы до сих пор не хотите ни с кем встречаться, и насколько я понял…

– Мой бывший молодой человек бросил меня умирать.

Как только у Роуз вырываются эти слова, дыхание у нее перехватывает. Темно-серые глаза Люка резко распахиваются, челюсть отвисает. Он молча таращится на нее.

Ни к чему вытанцовывать вокруг неприятной темы, думает Роуз. Зачем тянуть, позволяя ему надеяться, что у них есть будущее, если ее уже ничто не исправит?

Роуз не позволит себе никаких чувств по отношению к Люку Миллеру.

– Это правда, – говорит она. – Мой бывший – психопат. Больше и добавить нечего. Я знаю, что нравлюсь вам. Я могла бы сходить с вами на несколько свиданий, улыбаться и демонстрировать дружелюбие, скрывая, что в душе нестабильна и глубоко травмирована, но какой в этом смысл? Рано или поздно вы обо всем узнаете. Убедитесь, что я шарахаюсь от собственной тени. Что мне невыносимо находиться с вами рядом. Рядом с большинством мужчин. Я вас оттолкну. Вы обидитесь. Для нас обоих это окажется пустой тратой времени. Простите. Вы были правы: я пришла сказать, что мне не стоило подавать надежды. Лучше бы я обманула вас и не пришла вовсе, и сейчас бы вы просто считали меня сукой. За это я прошу прощения. Только не надо меня жалеть. Просто поймите.

Роуз начинает сползать с высокого стула. Люк смотрит на нее потрясенно.

– Подождите, – говорит он.

Она избегает смотреть ему в глаза.

– Пожалуйста, – просит он. – Дайте мне пять минут, чтобы все это осмыслить. Вы мне ничем не обязаны, но умоляю, если вы сейчас просто уйдете…

– Зачем вам это? – устало спрашивает Роуз. – Вы ведь уже поняли, что я психическая развалина со сломленной волей, безнадежный случай. Вы правы, Люк, мы друг друга не знаем, но вы кажетесь мне симпатичным парнем, милым и забавным, наверняка у вас отбою нет от девушек…

– Мой отец бил мою мать.

Теперь черед Роуз испытать потрясение. Она падает обратно на стул. На лице у Люка написано отвращение, будто он проговорился нечаянно и был бы рад взять свои слова обратно.

Роуз смотрит на него.

– Сочувствую вам, – произносит она, – но я… не ищу спасителя.

– А я и не предлагаю себя на эту роль. Просто говорю, что понимаю вас. Нет, не так: я не знаю ни вашей жизни, ни того, что с вами случилось, но могу представить, почему вы не хотите ни с кем встречаться. Я не стану осуждать любой ваш выбор или доказывать, что я мужчина совсем другого сорта. Но позволите высказать всего одну просьбу?

Роуз, вздохнув, еле заметно кивает.

– Давайте выпьем вместе. Кажется, нам обоим это сейчас не помешает. Во всяком случае, я закажу себе стаканчик независимо от того, уйдете вы или останетесь. И мне почему‑то кажется, что вы предпочли бы напиток покрепче, так стоит ли пить в одиночку?

Роуз колеблется. Правильнее будет встать и уйти. И она это знает. Каждая клеточка тела кричит ей, что надо бежать от этого столика, из бара, от мужчины и того, во что все это выльется.

И все же…

– Белое вино, – говорит она.

Люк перехватывает официанта, который притормаживает ровно настолько, чтобы принять заказ.

– Даме, пожалуйста, белого вина, а мне виски, чистого.

– Пино гриджио, шардоне или…

– Совиньон, – перебивает Роуз официанта. Тот уходит, спинным мозгом чувствуя, что за этот столик не стоит подавать дешевую разливуху из бара.

– Однако вы не ходите вокруг да около, – отмечает Люк.

– Да. Извините. Просто… не в первый раз. Не здесь, а вообще.

– Я понял. На неловком первом свидании. А вы, гм… обычно всем рассказываете о том, что с вами случилось?

– Нет. Но я устала избегать упоминаний об этом. И притворяться нормальной.

– Я рад, что со мной вы решили говорить напрямик.

– Еще бы.