Дело влюбленного киллера - Андрей Воробьев

По словам оперативника, сейчас Бланш «легализовался», держал довольно приличный ресторан и сам лично уже руки старался не марать.

– И еще, – рубоповец, как бы раздумывая, полез в сейф и достал оттуда светло-коричневую папку, – есть еще одна мулька. Так сказать, на закуску… Нет, к папке руки не тяни. Дело агентурное… А вот зачитать кусочек рукописи – пожалуйста. Наш источник еще где-то в начале 91-го узнал, что некий Шварц по пьянке хвастал: дескать, ему удалось разжиться стволом и замочить каких-то дембелей…

Ким напрягся. Уловив его реакцию, оперативник махнул рукой:

– Ты не радуйся. У меня только словесный портрет есть, да и то весьма приблизительный. Сам понимаешь, когда эти терки проходили, нашей службы и в помине не было. Сколько лет прошло. А ты действуй, если есть желание. Только безо всяких там»… – Опер неопределенно помахал пальцами на уровне головы.

Ким усмехнулся: «Все будет путем» – и отправился по адресу Бланша…

Пару дней бывший особист аккуратно пас бандита, успев предварительно удостовериться, что у того охрана годиться только наводить страх на посетителей ночных клубов. Обычные быкующие качки со стороны выглядели, конечно, внушительно. Но толку от них при направленной атаке было бы мало. Ким был уверен: в их узколобые головки даже не закрадывалась мысль, что за охраняемым объектом может кто-то следить. Он дождался своего звездного часа, когда Бланш вылез из очередного казино, где, судя по всему, проигрался в пух и прах и, послав охрану к определенной маме (чему «быки» были страшно довольны), отправился отсыпаться домой.

Ким попал в квартиру Бланша, буквально на плечах хозяина. Дождавшись, пока бандит отопрет дверь, бывший особист ударом по затылку втолкнул его внутрь и вошел следом.

Бланш попытался было что-то проверещать о правах помощников депутатов и про обрывание погон с ретивых стражей порядка, но довольно быстро скис, сообразив, что гость не имеет отношения к милиции. Во всяком случае, по мнению Бланша, ни одному рубоповцу не пришло бы в голову, приковав хозяина квартиры наручниками к батарее и залепив скотчем рот, начать деловито разыскивать утюг или, на худой конец, паяльник.

Бланш расширившимися от ужаса глазами смотрел, как невысокий и довольно крепкий мужчина с ничего не выражающими раскосыми глазами деловито «накрывал» на пол. При этом гость недовольно бурчал, что в квартире не найти даже иголки, так что придется обойтись заточенными спичками, потом посетовал, на отсутствие упомянутого утюга и, оборвав шнур от торшера, старательно оголил его концы.

Бандит, отличавшийся завидной храбростью только, когда чувствовал рядом поддержку таких же отморозков, а в руках – приятную тяжесть «ТТ», вдруг отчаянно понял: сейчас жертвой будет именно он. И ни братва, ни милиция не сумеют помешать тому, что должно случиться. Он попытался что-то промычать, предложить денег, но мешал скотч, накрепко заклеивший рот. К тому же гость, недовольный поведением хозяина, походя двинул ему ногой под ребра, отчего у бандита перехватило дыхание. А азиат тем временем ножом распорол на нем брюки и потянулся к оторванному шнуру от торшера.

«Жить. Только бы остаться жить». – Бланш уже ни о чем другом не в состоянии был думать. И Ким уловил момент, когда хозяин квартиры был окончательно сломлен. Сорвав скотч с его рта, гость зловеще произнес, стараясь придать голосу сильный южный акцент:

– Будэш жить, если говорыть будэш. Якши?..

Жить очень хотелось. И уже вскоре Ким узнал, что некий Шварц («Я, в натуре, знаю только его погоняло[15]), ныне исчезнувший в неизвестном направлении, однажды хвастался. Дескать, здорово удалось грохнуть солдатиков и при этом разжиться оружием.

– Шварц, – каялся Бланш, – чувак конкретный. Он одним ударом сумел отправить к праотцам такого авторитета, как Федот, и при этом остаться в живых. Но, наверное, очканул все же – залег где-то под корягу…

«Значит, я все-таки был прав, – думал Ким, – предположив, что не Керимбаев стрелял в своих товарищей. И “барабан”[16] рубоповский не соврал – виновник смерти солдат – из бывших офицеров части. (Надо бы списки уволенных и переведенных в другие конторы посмотреть!) А еще надо найти бывшего прапорщика Тишко и душевно выяснить у него, кто дал приказ стрелять: этот “кто”, судя по всему, убил и караульного с разводящим, и виновен в смерти Керимбаева-младшего. Да и других грешков, вроде “арендованного” бандитами танка и хищения оружия у него предостаточно»…

Вернувшись в Алма-Ату, Ким доложил о результатах работы директору и Керимбаеву-старшему, после чего получил указание лететь в Петербург, разобраться с бывшим помощником военного прокурора и найти Тишко.

– Этого прапорщика хорошо бы привезти сюда, – пожевал губами директор, – пусть уважаемый господин Керимбаев сам поговорит с ним…

«Легко сказать “привезти”, – промелькнуло в голове Кима, – это же не мешок алычи в соседний кишлак забросить, а человека на самолете за границу отправить». Но горячиться бывший особист не стал и, как обычно, внимательно выслушал все пожелания руководства.

Впервые шеф пошел наперекор воле начальника СБ и навязал ему помощника. Более того, велел взять его с собой в Питер, мол, человек уже в обстановке сориентировался, пусть еще себя покажет. Тем более что его отец…

Ким знал, что дальше последует тирада, какой уважаемый человек очередной отец, как давно знаком с директором и как много сделал для дружбы.

– Шайтан с ним, пусть едет, – кивнул Ким, – только если будет самодеятельностью заниматься, я его все равно выгоню.

– Не будет, я поговорю с ним, – директор примирительно похлопал начальника СБ по плечу и велел собираться в дорогу, – а встретитесь вы непосредственно перед вылетом, в аэропорту…

Каково же было негодование бывшего особиста, когда в Алма-Атинском аэропорту перед его глазами предстал этот самый помощник в облике девушки, которой на вид вряд ли можно было дать больше двадцати-двадцати двух лет.

– Айгюль, – представилась она. Уважаемый директор сказал, что мы будем работать вместе…

* * *

…Грохнулось вдребезги зеркало. Лишков рухнул на пол, вниз вмиг посиневшим и распухшим лицом. Звон осколков и глухой удар, донесшиеся из квартиры, заставили замереть человека, притаившегося у ее дверей. Некоторое время он еще прислушивался, затем зачем-то поправил кепку-«жириновку», не снимая кожаных перчаток, достал из кармана ключ и осторожно вставил его в замок.

Из квартиры не доносилось ни звука. Мужчина, отперев дверь, осторожно пробрался внутрь помещения и, начал медленно двигаться вдоль стены. Видимо, хозяева не очень-то заботились о поддержании образцового порядка или спешно собирались уезжать: сначала гость чуть не споткнулся о чемодан, брошенный в прихожей,