Дело влюбленного киллера - Андрей Воробьев

– Ох, добраться бы до тебя, толстое животное, – все чаще в последнее время мечтал оборотень, – забрать компромат – и тогда пеняй на себя!..

А компромат был для Шварца смерти подобен.

Несколько лет назад он, тогда студент одного из питерских вузов, в компании Хрюши, бывшего в ту пору всего аспирантом, отмечал в общаге 8 Марта. С Хрюшей они познакомились недавно, в колхозе, куда молодого аспиранта послали в качестве куратора присматривать за студентами, собирающими урожай. Куратор, правда, больше занимался своими делами, проводя обычно время у местной вдовушки, но не чурался и студенческих вечеринок с их непременными возлияниями, тем более что сам аспирант прозябал в общаге, ожидая, пока ему выделят хоть какую-нибудь личную комнатенку.

Неприятность случилась вскоре после возвращения из колхоза, когда в общаге обмывали последнюю полученную за ударную страду премию. Наотмечавшийся Шварц неосмотрительно попытался, уединившись в пустой комнате, добиться благорасположения подвыпившей студентки. То ли Шварц был слишком пьян, то ли взволнован, но ничего из этой затеи у него не получилось, студентка рассмеялась ему в лицо, предложив прекратить попытки близости, а лучше – поработать головой.

В это время в комнату вошел Хрюша с фотоаппаратом. Свое предложение девушка повторила и при нем. В ответ Шварц, сгорая от стыда, заявил, что она сама ничего не умеет. А тут еще старший товарищ, Хрюша, не к добру подначивать начал: «Пусть она поможет – авось получится».

Студентке это предложение не понравилось. Она послала приятелей подальше, заявив, что в общаге мужиков хватает и с импотентом связываться не будет. Шварц, рассвирепев окончательно, попытался силой склонить студентку к близости, в то время как хихикающий Хрюша исподтишка щелкал «Чайкой», запечатлевая для потомков безуспешные притязания приятеля.

Девушка, пятясь спиной к открытому окну, пыталась отталкивать от себя Шварца, который вот уже прижал ее к подоконнику. Когда это не получилось, она сильно ударила насильника коленом в пах. Шварц, взвыв от боли, присел, схватил девушку за щиколотки ног.

– У-у, б…! – И резко рванул ноги вверх… Несчастная успела только вскрикнуть, не почувствовав спиной опоры, а через мгновение полетела вниз с пятого этажа.

Запоздало заверещал, выбегая из комнаты, Хрюша. Шварц выглянул в окно. Внизу, нелепо раскинувшись на заплеванном студентами асфальте во дворе-колодце, лежало тело девушки. Шварц враз протрезвел, схватив носовой платок, как мог протер стол и дверные ручки, после чего кинулся искать Хрюшу.

Жаль, что он поверил тогда дрожащему от страха аспиранту, когда тот на глазах Шварца засвечивал находившуюся в аппарате пленку. Кто бы мог подумать, что это порося, повизгивая от страха, догадается быстро подменить кассеты!..

Перегруженный заботами участковый, прибывший часа через полтора в общагу, получил формальные объяснения с нескольких студентов, едва вязавших лыко, из соседних комнат, («ничего не видели, ничего не знаем») да и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела «по факту падения в нетрезвом виде из окна гражданки Н.».

Но Шварц на всякий случай добровольно явился в военкомат и той же весной был призван в армию. Каковы же было его удивление и ярость, когда уже во время службы в милиции на своем столе он обнаружил конверт со злосчастными фотографиями («Мужик какой-то для тебя оставил», – махнул рукой сосед по кабинету). Оказалось, что последний снимок Хрюша успел сделать именно в тот миг, когда полуголый Шварц, выпрямившись, отпускал ноги падающей девушки. Это был самый настоящий выстрел в спину: такой подлости даже от бывшего куратора Шварц не ожидал. Сгоряча он решил, что Хрюшу следует немедленно куда-нибудь вывести и душить там до тех пор, пока эта свинья не отдаст негативы. Но потом Шварц сообразил, что из этой затеи может ничего не получиться – не такой уж дурак куратор, чтобы не подстраховаться от подобного исхода. Да и неизвестно, какие выгоды могло сулить восстановление старого знакомства: снимки снимками, но не зря же Хрюша не послал их в прокуратуру, а осторожно передал самому фотогерою. Так что недавно испеченный оперативник решил сначала послушать, что от него хотят.

Хрюша позвонил через два дня (ждал, видно, зараза, чтобы Шварц успокоился и все обдумал) и предложил встретиться. При встрече он сообщил, что главная идея сегодня – вопросы успешного сотрудничества. Причем, естественно, за плату (Шварц удовлетворенно хмыкнул, решив, что он правильно угадал про выгоду).

– А снимки, забудь про них, хранятся в очень укромном и будут надежной гарантией наших успехов…

Об этом Шварц тоже заранее подумал.

– Лучше прикинуться благодарным и пособирать компромат на самого Хрюшу, а там, глядишь, обменяемся к всеобщему удовольствию, – рассуждал Шварц, заключая сделку. – Потом… – Он даже облизнулся от предвкушения расплаты. – Ты, сытый хрюндель, уж завизжишь у меня. И не отделаешься легкой смертью, как та шлюха, вылетевшая из окна, или даже как Федот, не успевший осознать на просторах родины чудесной, как у него дробятся шейные позвонки…

Но пока он в луганской командировке, спонсированной бывшим куратором. И задание-то простенькое: собрать бумажки по какой-то мадемуазель Войцеховской (для опера это – пара пустяков – было бы время и желание). Но за срочность Хрюша обещал, на удивление, неплохие бабки.

Конечно, выражение «Язык до Киева доведет» к 2024 году начало приобретать более чем двоякий смысл, но в далекие девяностые оно звучало почти буквально. Поэтому Шварц, решив заранее, что нужные бумаги он найдет, но оставит себе копии, направился на такси к ближайшему от вокзала РОВД, выяснить, что, где, когда?

Местные оперативники командировочного встретили, как водится, тепло (пусть правительства ссорятся – сыщики всегда должны быть вместе), накидали нужные запросы в ЦАБ и ИЦ[17], получив устные ответы (а к вечеру постараемся бумаги забрать). Тогда же оперативники предложили вечером урегулировать и все украинско-российские отношения, благо ни водку, ни горилку никто не отменял. А чтобы гость, упаси боже, не потерялся раньше, ему нашли бедолагу-водителя, согласившегося вместо кучи неприятностей всего один день отработать в качестве шофера питерского сыщика. И Шварц поехал по загсам и школам…

Он целый день крутился, ища нужные бумаги. В районном загсе он немало удивился, когда инспектрисса, снимая копию с заявления о выдаче свидетельства о рождении, вдруг перевернула его вверх ногами и начала списывать какой-то текст.

На вопрос, что это за каракули, она пояснила, что ребенок был рожден вне брака, поэтому в самом свидетельстве данные об отце вписывались вымышленные, по фамилии матери. Но на обороте бдительные чиновники с тех же слов указывали реальные