Шпионский крючок - Лен Дейтон

лучи сквозь широкие окна падали на Брета — и на конструкцию, в которую он был заключен, — золотыми потоками, так что мой старый друг походил на странную сморщенную статую языческого божества.

— Я слышал, тебя готовят к десятиборью.

Видно было, что Брету польстил этот глупый комплимент. Он одарил меня беглой застенчивой улыбкой, которая раньше доставалась лишь девочкам из машинописного бюро, и вытер лицо.

— По три часа каждый день, но игра стоит свеч. В последние два месяца я почти восстановил форму, — сказал он. Выкарабкавшись из машины, Брет вытер лоб полотенцем.

— Ну и достается тебе.

— Достанется, когда тебя гоняет бывший врач из корпуса морской пехоты. — В гордом тоне Брета звучала нотка мазохизма, который время от времени присущ мужчинам. — Я даже на лыжах гоняю.

— Неплохо!

— В Сан-Уоллее. Только по уик-эндам. Склоны там простые, ни виражей, ни сбросов. — Он крепко сжал мою руку и потряс ее. Несколько мгновений мы стояли, просто глядя друг на друга. Несмотря на все возникавшие между нами сложности, Брет мне нравился, и, думаю, он это знал. Три года назад, когда у него в самом деле были серьезные неприятности, он пришел за помощью именно ко мне, и по какой-то глупой причине, которую трудно определить, я был горд этим. Но большую часть своей жизни Брет провел среди богатых и влиятельных людей, усвоив от них умение скрываться за панцирем, с помощью которого вся эта публика прячет подлинные чувства. Он продолжал улыбаться, выпустив мою руку. — Господи Иисусе! Я рад снова видеть тебя, Бернард! Как дела в департаменте?

— Справляемся, во всяком случае пока.

— Дики так и не побывал в Америке?

— Нет.

— Что ни делается, все к лучшему. Он не готов к встрече с ней. Как вы справляетесь с заместителем? Я слышал, он полный осел. — Брет предложил мне присесть на скамейку, что я и сделал.

— Нам иногда приходится с ним работать, — признался я.

— Тоже неплохо. Заместитель, облеченный рыцарским достоинством, как-то не предназначен для постоянной работы, — сказал Брет. — Но, предполагаю, он не допускает случая доказать, что достаточно толков.

— Для работы в департаменте дворянского достоинства недостаточно, — уточнил я.

— Это боль твоего сердца? — спросил Брет, издав короткий смешок, от которого на лице его не дрогнул ни один мускул.

Я не собирался критиковать заместителя за отсутствие у него опыта, но как только мы затронули тему титулов и почестей, лицо Брета обрело хищное выражение. Меня всегда поражало, что такие знающие и неглупые люди, как Брет, Дики, Фрэнк, могут уделять столько внимания подобной мишуре. Но на этом держалась вся система. В конце концов, налогоплательщикам платить за их болтовню не приходилось.

— С заместителем все будет в порядке, — сказал я. — Но многим вообще не нравятся новые идеи, от кого бы они ни исходили.

— Фрэнку Харрингтону, например, — сказал Брет. Он, как всегда, предпочитал бить сразу промеж глаз. Фрэнк, приблизившись к уходу на пенсию, противился любым изменениям. — Кое-что мне доводится слышать, Бернард. Даже здесь я знаю, что происходит. ГД сообщает мне что к чему.

— ГД сообщает?

— Не лично, — пояснил Брет.

— Мы почти не видим его в последнее время, — сказал я. — Ходят слухи, что он серьезно болен и скоро уйдет в отставку.

— И передаст все дела заместителю… Да, мне тоже доводилось слышать такую версию, но я бы не торопился сбрасывать ГД со счетов. Старый черт любит, сидя на заднем сиденье, управлять движением.

— Мне стоило бы почаще бывать тут, Брет, и общаться с тобой, — восторженно выдал я.

— Может, и стоило бы, Бернард, — сказал он. — Порой запасные игроки видят поле лучше, чем участники матча.

— Но разве они слушают советы из-за кромки поля?

— Тот же самый старый Бернард, которого я всегда знал, — сказал Брет с интонацией, которую можно было считать или не считать саркастической. — А что твоя милая Глория? У вас все идет как нельзя лучше?

— Она хорошая девочка, — спокойно сказал я, ясно давая ему понять, что мне не хотелось бы продолжать разговор на эту тему.

— Я слышал, вы с ней сняли дом.

Черт бы его побрал, подумал я, но продолжал хранить спокойствие.

— Я сдал в аренду городской дом и снял жилище под заем в пригороде.

— С недвижимостью никогда не прогоришь, — заметил он.

— Я прогорю с ней, если мой тесть начнет делать мне пакости, — сказал я. — Заем дали под его гарантию. Банк не знает, что я сдаю в аренду дом.

— Все будет в порядке, Бернард. Может быть, они взвинтят проценты, но не позволят тебе пропасть.

— Половина дома принадлежит Фионе. Если ее отец решит заявить о своем праве собственности на него, с точки зрения закона я попаду в переплет.

— Ты уже советовался с юристом? — спросил он.

— Нет. Я стараюсь не думать об этом.

Брет скорчил неодобрительную гримасу. Люди, подобные ему, стараются получить юридический совет даже перед приемом питьевой соды.

— Тебе сможет помочь департамент, — заявил Брет тем авторитетным тоном, каким излагал все свои соображения.

— Посмотрим, — сказал я. Тем не менее меня подбодрила его уверенность, пусть даже она была ложной.

— Ты не думаешь, что Фиона может вернуться? — осведомился он, натягивая шерстяной джемпер. Солнце зашло, и стало прохладнее.

— Вернуться? — удивился я. — Зачем? Она тут же очутится в Олд-Бейли.

— Порой случаются странные вещи, — заметил Брет. — Как давно она исчезла?

— Довольно давно.

— Время работает на тебя. Ты не подумываешь снова жениться?

— Еще нет, — ответил я.

Он кивнул.

— В любом случае обращайся ко мне, — предложил Брет. — Со всеми проблемами относительно дома, или тестя, или чего-то еще. Звони сюда и оставь номер, по которому я смогу найти тебя. Понятно?

— Почему бы и нет, Брет? То есть спасибо. Но почему именно к тебе?

— Ты когда-нибудь слышал о фонде благотворительности? — И, не дожидаясь ответа, — нет, не слышал, — добавил: — Меня недавно сделали президентом этого фонда. Всего лишь почетное звание, но оно дает кое-какие возможности. А фонд как раз и предназначен для решения такого рода проблем.

— Фонд благотворительности?

— Ты не виноват, что у тебя возникли трудности, Бернард. Конечно, твоя жена перебежала на другую сторону, но не стоит считать вечным это несчастье. Пусть департамент сам решает свои проблемы и делает все, что в его силах. — Он перестал внимательно изучать свои ногти и серьезно посмотрел мне прямо в глаза.

— Завидую твоей вере, — сказал я, — в милосердие департамента и его способность все понимать. Брет, может, она и держит тебя на плаву?

— Это приходит, когда становишься англофилом, Бернард. — Он засунул руки в карманы и ухмыльнулся. — И коль