Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

обтянутом натуральной кожей, с высокой спинкой и удобными подлокотниками кресле, терпеливо ожидая возвращения Руслана Ивановича после проводов президента банка Коршилова в аэропорт. Длинная сигара дымилась в старческой руке.

Это был Давид Ахметович, или Давид, или просто Дод, никогда не выходящий из тени на свет эксперт, советник и исполнитель многих тайных и сверхтайных дел Руслана Ивановича, его вернейший друг, а главное – обремененный богатейшим жизненным опытом земляк. Он не числился ни штатным, ни внештатным сотрудником банка, но дела банка знал лучше кого бы то ни было. Обладал чудесным искусством быть как бы невидимым, но при этом всегда находиться рядом.

– Проводили… – тихо ответил Руслан Иванович и склонил голову. Давид Ахметович долго молчал, выпустил очередную порцию дыма.

– Тыква засветился.

– Знаю…

– Надо было своего человека вызвать… – густой жирный бас Давида Ахметовича звучал размеренно и без всяких эмоций.

– Владик повис на хвосте какой-то пигалицы, но это так… предположение… Надо было, конечно, привезти своего человека…

– Что теперь говорить…

– Попробуем помочь делу…

– Как?

– Так, чтобы свидетель сам явился сюда! Объявим вознаграждение десять тысяч долларов, и он прибежит как миленький! Поверь мне, я этих шкурников знаю…

Давид откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, бравада и оптимизм Руслана Ивановича в отношении свидетеля не вдохновляли его. Если и в самом деле кто-то что-то видел, жизнь могла осложниться, и именно сейчас это было совершенно ни к чему, когда они начали такую сложную, такую огромную многоходовую операцию, где каждый шаг был заранее просчитан и оплетен тончайшей паутиной… И вот на тебе… Засветка на первом шагу…

– Еще одна забота… – вздохнул он, скопившийся на сигаре пепел упал на ковер.

– Да… За такие деньги мог бы и почище работать! – Руслан Иванович открыл кейс и какое-то время смотрел на содержимое – несколько машинописных листков, газета «ЖИЗНЬ» и серый конверт. Он взял конверт и, нежно действуя пальцами, прощупал его, внимательно осмотрел все стороны, углы, глянул даже на просвет, хотя конверт не был запечатан.

– Руслан… – Дод жирно, густо покашлял, расстегнул на черепашьей шее воротничок рубашки. – В моем сердце тревога… Не облапошил ли нас дорогой Виктор Сергеевич? – Старик лукавил, обо всех действиях и поступках президента он знал все в мельчайших подробностях, и сейчас, якобы выражая сомнение, проверял своего вернейшего друга и партнера.

– Надеюсь…

– А нельзя ли убедиться в этом прямо сейчас?

Руслан Иванович вытащил из конверта кончиками пальцев дискету и показал ее Доду.

– Все секреты его здесь… Но маленький ключик – одно лишь слово! – он унес с собой…

– А если не одно слово?

– Дод… – губы Руслана Ивановича слегка обозначили улыбку. – Пусть не одно… Хоть десять! Главное – это уже эпитафия… Эпитафия!.. И нас никто не будет торопить… Докопаемся… Пароль найдем!

– Та-ак… – Давиду Ахметовичу хотелось поглубже прощупать партнера и еще немного поиграть, он покашлял, окутался синим дымом. – Виктор Сергеевич был ба-аль-шой шутник… Не блефовал ли он?

Руслан Иванович спрятал дискету в конверт, потер пальцем переносицу, он понимал, с какой целью старик задает ему одни и те же вопросы и внимательно, словно впервые, слушает одни и те же на них ответы. Любит, уважает, доверяет… Но уж слишком, слишком неправдоподобно большие были деньги!.. Можно было и еще раз спросить и послушать: а вдруг где-то собьется и что-то иначе скажет?

Но пока, на сегодня, ему, Руслану Ивановичу, нечего было скрывать от своего многоопытного партнера.

– Ты же все знаешь, Давид… – спокойно, без пафоса и лишних эмоций в десятый раз повторял Руслан Иванович. – Когда врач сказал Коршилову, что жить ему осталось три месяца, он перепроверил это еще у пяти врачей и, поверив, на сутки засел в своем кабинете… Он был там, я – здесь. Я не выпускал его из виду ни на одну минуту! – Руслан Иванович указал пальцем на экран монитора. – За двадцать четыре часа он ни с кем не говорил по телефону и вслух не произнес ни слова, я слышал только вздохи и пуки… Он перебирал бумаги и кое-что писал… Естественно, упражнялся на своем любимом компьютере… А утром он поехал к своему духовнику, отцу Константину, и у нас чуть было не произошел срыв, но я не потерял его, не дал уйти… Мы узнали самое главное: только в голове сумасшедшего мог вызреть такой финт! Он попросил отца Константина взять на себя организацию фонда русских беженцев, обещая перевести на его счет весь капитал… Девять миллиардов… долларов!.. Радиомикрофон был в его галстуке, а я сидел в машине и весь разговор записал на пленку… Ты слушал ее много раз… И потом уже мы с тобой сидели, ты знаешь, где, целые сутки… И решили срочно действовать…

Чтобы не остаться в полных дураках… – словно испугавшись чего-то, последнюю фразу Руслан Иванович произнес шепотом.

– Правильно… Разум его помутился… Беженцы!.. Народ все время куда-нибудь едет, бежит, спешит…

– Такой человек не мог управлять кораблем, в трюмах которого девять миллиардов долларов…

– Но ты-то был не на этом корабле…

– Тем более… Один капитан не может управлять двумя кораблями сразу!

– Ладно… А что с отцом Константином?

– Известно, что… Лес рубят – щепки летят… Позаботимся…

– Хорошо бы сегодня позаботиться…

Руслан Иванович не ответил, поудобнее уселся в кресле, нажал кнопку и обхватил голову руками.

Вошла секретарь. Некоторое время он смотрел на нее отрешенно, потом произнес трагически:

– Вера Семеновна… У нас горе… – и, упав на стол, зарыдал…

В то время как Емеля ехал в старой легковушке по городу, показывая дорогу и нетерпеливо поглядывая на часы, Люба завершала свое путешествие в метро. Вагон был не слишком заполнен, она сидела у двери и механически постукивала пальцами по лежавшей на коленях сумке. Она вполне успокоилась и даже представила мысленно, что и в какой последовательности будет делать. Пожалела, что накануне вылила из банок все проявители. «Придется составлять заново: развешивать химикалии, растворять, фильтровать… Потеряю час, да, впрочем, куда теперь спешить? Главное – правильно выдержать все режимы, чтобы получились хорошие негативы». Она невольно прикоснулась щиколоткой к щиколотке и убедилась, что кассета с пленкой на месте. И тут она что-то почувствовала, подняла взгляд – перед нею, ухватившись лапищей за поручень, стоял Скуластый.

Все в ней перевернулось, ее охватила кошмарная паника.

Поезд остановился, прогрохотали что-то динамики, вышли-вошли пассажиры, стало просторнее, но нависший над нею шкаф в коротком плаще не сдвинулся с места.

Пальцы уже не стучали по сумке, а крепко сжимали ее. Поблизости сидели пассажиры, которые никак не могли помочь или защитить ее, – пенсионеры, мать с ребенком… Почти все уткнулись в газеты и книги.

Люба попыталась успокоиться, упорядочить мысли. На каждой станции есть дежурные, милиционеры. И внизу, и наверху… Так что в ближайшие минуты ей ничего не грозит, она в любом случае сможет обратиться за помощью к милиционеру.