Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Он был искренне озадачен, но объясняться я не собирался.

– Не понимаю, что ты от меня хочешь?

– Как я уже сказал, Арно знает больше, чем говорит. Иначе зачем ему сочинять всякую чушь? Ты живешь на ферме, имеешь возможность осмотреться, задать кое-какие вопросы. Выяснить, может, старикан Жорж что-нибудь видел или слышал, о чем никому не рассказывал. Что там прячет Арно?

Иными словами, шпионить за ними. Я оказался в сомнительном положении, но меня поразили слова француза: «прячет их на ферме…» Жан-Клод имел в виду родных Арно, но у меня в голове возникла иная картина – крошащийся цементный пол в амбаре. Я отставил тарелку с почти нетронутым бифштексом.

– Если ты убежден, что Арно лжет, почему не сообщишь в полицию?

– Думаешь, я не пытался? Совался и в здешнюю жандармерию, и в национальную полицию в Лионе. Результат один: без доказательств ничего не желают слушать. Мол, Луи – взрослый человек и волен поступать как заблагорассудится.

Я не сразу сообразил, что это означает. Во Франции сельские районы находятся под юрисдикцией жандармерии, а национальная полиция действует только в городах. Существовала всего одна причина, почему Жан-Клод обращался в обе инстанции. И я уцепился за это.

– Где, ты говоришь, его видели в последний раз?

Жан-Клод колебался – опустил голову и стал вертеть стакан в руках.

– На бензоколонке в пригороде Лиона через два дня после того, как исчез отсюда. Попал в поле зрения камеры видеонаблюдения, когда остановился заправиться. Но это ничего не доказывает.

Тут он ошибался. Это доказывало, что Луи пропал, уехав из города. А из того, что ранее говорил Жан-Клод, получалось, что Луи в Лион не ездил, а его исчезновение связано с фермой Арно.

Тяжесть свалилась с моих плеч.

– Тебе не приходило в голову, что полиция права и у твоего брата появились причины скрыться? – Парадокс сказанного дошел до меня лишь после того, как слова сорвались с языка. Я ощутил укол совести.

Жан-Клод положил огромные ручищи на стол и смерил меня взглядом. У меня возникло неприятное чувство, будто он проверяет собственную оценку, что я за человек.

– Бог не дал нам с женой детей. Кроме нее Луи мой самый близкий родственник. А я – самый близкий его родственник. Каждый раз, когда у него возникали проблемы, он бежал за помощью ко мне, чтобы я все разрулил. И я всегда это делал.

– Послушай…

– Луи мертв. Мне не требуется уведомления полиции, чтобы в этом убедиться. Если бы он был жив, я бы непременно получил от него весточку. Арно к его смерти как-то причастен. Мне плевать, где Луи видели в последний раз. Старый пройдоха что-то скрывает. А теперь я хочу узнать, ты поможешь мне выяснить, что случилось с моим братом?

Несмотря на грубоватость Жан-Клода, я видел, как он переживает утрату.

– Не понимаю, чем бы мог быть полезен. И не знаю, сколько времени пробуду на ферме. Извини.

Слова прозвучали так, словно я просил прощения, в том числе у себя самого. Жан-Клод встал, вынул из кармана бумажник и положил на стол деньги за обед.

– Я сам расплачусь…

– Я обещал: за мой счет. Спасибо, что уделил мне время.

На мгновение его широкие плечи загородили дверной проем, и он зашагал прочь.

В разогретой кабине «Рено» удушающе пахло горячим пластиком и машинным маслом. Фургон еле тащился – вес мешков с песком не пускал его, как якорь. Стараясь выжать из машины скорость, я вдавил акселератор в пол. И лишь когда автомобиль задребезжал, слегка отпустил педаль. Весь путь по свободному шоссе мотор недовольно вибрировал.

Не знаю, почему я так разозлился. Или на кого. Наверное, на самого себя: мне не следовало выслушивать откровения Жан-Клода. Но по крайней мере я выяснил, в чем причина враждебного отношения горожан к хозяину фермы. Обществу подкинули громкий скандал, и люди вцепились в него. И жертва была вполне подходящей – замкнутый и неприветливый Арно.

Но я не понимал, почему его винили в исчезновении Луи. По тому, что я слышал об отце Мишеля, он сам мог настроить против себя сколько угодно сограждан. Либо перешел дорогу кому не следовало, либо решил обрубить концы и начать все сначала. Что ж, удачи ему.

Настроение не поднялось, когда показалась дорога на ферму. В прошлый раз, когда я отважился покинуть ее территорию, мне не терпелось вернуться назад. Теперь же медлил: стоял перед воротами с включенным мотором и не вылезал из кабины. Дорога тянулась вдаль – туда, откуда я пришел. И вот я впервые поймал себя на мысли: не вернуться ли обратно? Но к чему?

Я открыл ворота и въехал на ферму. Открыл заднюю дверь и начал переносить мешки с песком в кладовую. Их было много: чтобы больше не ездить в город, я купил столько, сколько уместилось в машину. И вот теперь показалось, что купил лишнее.

По мере того как я разгружал фургон, во мне росло нетерпение. Сначала я не понял причины, но когда из мешка просыпался на пол песок, возникла ассоциация. Я вспомнил об участке цементного пола в амбаре и замурованном в растворе предмете.

Матильда вышла из дома, когда я уже почти закончил разгружать фургон. Она несла Мишеля.

– Возникли проблемы?

– Нет. – Я подвинул к себе последний в фургоне мешок.

– Вы долго отсутствовали.

– Задержался пообедать.

Матильда смотрела, как я поднимаю мешок, а потом произнесла:

– Отец передал, что сегодня вечером вы опять можете поужинать с нами в доме.

– Хорошо.

Я прошел мимо нее, сгибаясь под тяжестью песка. В прохладной кладовой сбросил мешок на пол рядом с остальными, уже сожалея, что был с ней так резок. Трапеза с Арно меня не привлекала, но зачем же срывать на Матильде свое плохое настроение? Если кто-нибудь и был здесь жертвой, так это она. Я вышел во двор, чтобы извиниться, но там никого не было. Закрыв двери фургона, взглянул на леса, решив, что наверх не полезу. Возникли более неотложные дела.

Я пересек двор и шагнул в амбар. В просторном помещении было темно и прохладно. Трещина прорезала бетонное наслоение на полу. Много дней я проходил мимо, не замечая залитого цементом участка. Он был прямоугольной формы пяти или шести футов в длину и примерно вполовину меньше в ширину. Достаточного размера, чтобы спрятать труп. Я твердил себе, что совершаю глупость, но не мог побороть желания все выяснить. Оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, нагнулся. То, что я заметил здесь в прошлый