Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

– Матильда здесь? – спросил я.

– А что?

– Утром она мне обещала снять швы. Но если ее нет, ничего страшного.

Я трусливо порадовался отсрочке, но Греттен уже впустила меня в дом. Сквозь легкое платье просвечивали ее загорелые ноги.

– Матильда наверху с Мишелем.

Немного поколебавшись, я переступил порог. Выложенный плитками пол, потертые стол и стулья – все было знакомо, но без Матильды комната казалась какой-то не такой. Рядом с раковиной лежала ощипанная, голая тушка курицы.

– Зайду попозже, – сказал я и повернулся к двери.

– Нет, оставайтесь. – Слова прозвучали скорее как приказ, чем приглашение.

Я посмотрел в дверь на залитый солнцем двор, а Греттен взяла курицу за желтые лапы – мертвая голова неестественно свесилась – и распластала на разделочной доске. Один птичий глаз помутнел. Я постарался не вздрогнуть, когда Греттен большим мясницким ножом отсекла курице шею.

– Не стесняйся, садись.

– Спасибо.

Греттен выпотрошила в раковине обезглавленную курицу и, переворачивая, лишила обеих лап.

– Я тебя почти не вижу.

– Я же был здесь вчера.

Теперь подразумевалось, что каждый вечер я ужинаю с ними в доме. И хотя завтракать и обедать был волен в приятном уединении, начинал скучать по былым вечерним трапезам у амбара. Было утомительно наблюдать, как Арно потягивает свое кислое вино и, по мере того как опустошается бутылка, становится все непредсказуемее.

Греттен посмотрела на меня через плечо.

– Я не это имела в виду. Ты меня избегаешь?

– Конечно, нет.

– Вот и хорошо. А то я испугалась, что ты на меня сердишься.

Оставленные вилкой на руке царапины до сих пор саднило, и я еле сдержался, чтобы не потереть их. Низкий потолок и тяжелая мебель вдруг стали давить на меня.

– Давай вместе пообедаем? – предложила Греттен, вынимая что-то красное из пищевода курицы. – Поучишь меня английскому.

Я покосился на ведущую на второй этаж лестницу.

– Мне казалось, тебе неинтересно.

– Будет интересно, обещаю.

Я с облегчением обернулся, когда дверь на лестницу открылась и в кухне появилась Матильда с Мишелем. Увидев нас, она на мгновение застыла, затем шагнула к высокому стулу.

– Не слышала, как вы пришли.

– Ждет, чтобы ему сняли швы, – объяснила Греттен, промывая курицу под краном. Кровь из разрубленной шеи стекала в раковину.

– Могу прийти позже, – сказал я.

– Нет, нет, все в порядке. – Матильда усадила сына на стул. Он сопротивлялся, расплакался, мокрое лицо раскраснелось. – Греттен, посиди с Мишелем.

– Я занята.

– Пожалуйста. У него режутся зубки, поэтому он так беспокоен.

– Это твой ребенок, – проворчала сестра. – Почему я должна его постоянно с собой таскать? – Она вытерла руки и направилась к племяннику.

– Взгляну на ваши швы в ванной. – Матильда повернулась и не увидела, какой взгляд послала ей в спину Греттен.

Я обошел стол, чтобы не приближаться к ней, пока у нее в руках был огромный мясницкий нож. Закрыл за собой дверь и направился за Матильдой наверх. Сел на краю ванны, а она достала из шкафа все необходимое: пинцет, небольшое блюдце, полотенце. Я снял носок и обнажил ступню. Раны покрывала короста, но под ней образовалась новая розовая кожа, из которой, как щетина, торчали нитки. Матильда наклонилась надо мной, смочила полотенце в теплой воде, протерла ступню и смягчила корочки на ранах. Затем положила полотенце на колени и устроила на нем мою ногу. Мне стало неловко от этой интимной позы.

– Больно не будет.

Возникло тянущее ощущение, когда она стала тянуть пинцетом за концы ниток. Когда одна выходила, Матильда бросала ее в блюдце и бралась за следующую. А там, где швы сопротивлялись, ее прохладные, ласковые руки действовали с большой осторожностью. Она целиком погрузилась в работу, и я невольно вспомнил предложение Арно.

– Как Лулу?

– Ветеринар сказал, что обрубок инфицирован.

Я пытался подобрать слова, которые не показались бы банальностью, и не сумел. Подумал, что Жан-Клод был прав: от поступков Матильды никому не легче и меньше всего – собаке.

– Вы встретили Жан-Клода? – спросила она, словно прочитав мои мысли.

– Жан-Клода?

– Когда ездили в город за песком?

– Да, на строительном дворе. Как вы догадались?

– Вы долго отсутствовали. Вот я и решила, что, наверное, наткнулись на него.

Я не понимал, к чему она вела. Но не сомневался: если бы не хотела, то не затеяла бы разговор.

– Он сказал мне, что пропал Луи.

По выражению лица Матильды невозможно было судить, что у нее в голове. Когда в прошлый раз я спросил ее, где отец Мишеля, она ответила, что не знает. Правда, Матильда не обязана мне ничего объяснять. Она заправила назад волосы.

– Да.

– Что произошло?

Я чувствовал на ноге ее дыхание.

– Он объяснил, что у него какие-то дела в Лионе, убедил отца ссудить его деньгами и исчез. Это было восемнадцать месяцев назад. С тех пор я его не видела и ничего о нем не слышала.

– Может, заранее решил украсть деньги и не возвращаться?

– Вряд ли. Если бы он был жив, то давно бы связался с кем-нибудь в городе. Не со мной, но с Жан-Клодом уж точно.

То же самое мне говорил брат Луи. Но в устах Матильды слова звучали как-то весомее.

– Жан-Клод считает…

– Я знаю, что считает Жан-Клод. – Она подняла голову и посмотрела на меня спокойными грустными серыми глазами. – Отец не убивал Луи. Если уж кого-либо винить, то только меня. Луи рассердился, узнав, что я беременна, и во время нашей последней встречи мы поругались. Если бы не это, все сложилось бы по-иному.

– Вам не в чем себя винить. А вот если бы ваш отец поговорил с Жан-Клодом…

– Нет. – Матильда покачала головой. – Мой отец гордый человек. Он не переменит решения.

– Тогда поговорите сами.

– Это ничего не даст. Жан-Клод вбил себе в голову, будто виноваты мы, и его не переубедить.

Она занялась швом, давая понять, что разговор закончен. Бросила очередную нитку в блюдце и повернула мою ногу по-другому. Я чувствовал сквозь полотенце тепло ее тела.

– Осталась одна.

Я ощутил легкий укол, когда Матильда выдергивала последнюю нитку. Положила пинцет в блюдце и смазала отверстия от шва антисептическим раствором. Без ниток ступня казалась какой-то незавершенной, словно ботинок без шнурков.

– Не больно?

– Нет.

Моя нога все еще покоилась у нее на коленях, ее рука лежала на моей ступне. Внезапно я осознал нашу близость, прикосновение пальцев Матильды подействовало как разряд электрического тока. И по тому, как зарделась ее шея, я понял, что она испытывает то же самое.

– Матильда, Мишель постоянно