Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

– Иду! – Ее глаза снова стали усталыми. – День-два поберегите места, где были стежки. – Она взяла блюдце и пинцет. – Какое-то время придется соблюдать осторожность.

– Непременно. Спасибо, – произнес я.

Вставая, я поймал взглядом свое отражение в покрытом пятнами зеркале над раковиной. Лицо заострилось, продубленная солнцем кожа шелушилась, а из уголков глаз, оттого что я щурился на свету, разбегались белые лучики. Преображение довершала борода – я больше не походил на себя самого.

Посмотрев на незнакомца в зеркале, я пошел вниз.

Странное ощущение снова носить на раненой ноге ботинок. Пятна крови на его коже не поддались нескольким чисткам, и с каждой стороны остались два полукружья отверстий. Со временем надо приобрести новую обувь, а пока доставляло удовольствие смотреть на ноги и видеть, что они более или менее симметричны.

Однако новизна стала быстро проходить. Я начал забывать, каково жить с перевязанной бинтами ступней. У меня возникло странное чувство, будто все возвращается на круги своя – к моменту до того, как я попал в капкан, словно нить жизни стремится соединить разрыв, устроенный железными зубьями ловушки. Но даже теперь я остерегался слишком нагружать больную ногу и, прогуливаясь по вечерам к озеру, брал с собой палку. Понимал, что трость скорее психологическая поддержка, нежели физическая, но не зацикливался на этом. Когда нога окончательно выздоровеет, я смогу уйти с фермы. Но пока я был к этому не готов.

Я поднялся на свое излюбленное место на обрыве и устроился у ствола каштана. Передо мной лежало безмятежное озеро. Ни малейшей ряби – даже утки в это время дня не бороздили его зеркальную поверхность. Однако и здесь происходили перемены. Время летело, хотя я этого не замечал. Листья на деревьях стали темнее, чем когда я впервые сюда пришел. И хотя по-прежнему было жарко, солнечные лучи казались резче. Сезон, а вместе с ним и погода готовились сделать поворот. Я потер запястье, где раньше носил часы, и взглянул на темное пятно облаков на горизонте.

Был момент, когда я не мог представить зиму в здешних местах. Теперь представлял.

Край облака подполз еще ближе и, загораживая солнце, сгустил преждевременно сумерки. В воздухе запахло дождем, лишь статуи стояли среди деревьев, как прежде. Пан неистово скакал, а женщина под вуалью укоризненно склоняла голову. Под темнеющим небом похожее на кровь пятно на песчанике выделялось ярче обычного.

– Привет!

Я остановился. В просвете между деревьев, где мы с Арно спилили серебристую березу, сидела Греттен. На сей раз с ней не было ни Мишеля, ни Лулу. Она в одиночестве плела косичку из растущих в луговой траве маленьких белых цветочков. По ее довольному выражению лица я догадался, что она устроила на меня засаду.

– Я тебя не заметил. Что ты тут делаешь?

– Тебя ищу. – Греттен поднялась и связала косичку в венок. – Ты обещал позаниматься сегодня со мной английским. Забыл?

Что-то она такое говорила в кухне, но я твердо помнил, что ничего не обещал.

– Извини. Давай в другой раз. Мне надо поработать.

– Зачем спешить? – Греттен все с той же будоражащей улыбкой двинулась ко мне, и на мгновение я подумал, что венок сплетен для меня, и машинально отступил. Но Греттен прошла мимо, и так близко, что ее легкое платье задело меня. Венок она накинула на шею каменной нимфы.

– Ну как?

– Замечательно. Но мне пора.

Сказать было легче, чем сделать. Греттен встала у меня на пути, а когда я попытался обойти ее, сделала шаг в сторону, преграждая дорогу.

– Куда же ты? – усмехнулась она.

– Я тебе уже сказал – работать.

– Нет. – Греттен покачала головой. – Ты должен мне урок английского.

– Завтра.

– А если я не хочу ждать?

Ее улыбка была озорной и немного угрожающей. Я еле сдержал порыв снова попытаться уйти от нее.

– Твой отец меня хватится, – произнес я.

– Папа спит и не узнает, что ты задержался.

– Матильда узнает.

– Почему тебя всегда волнует, что думает Матильда?

– Нисколько, – заверил я. – Послушай, мне надо идти.

Мгновение Греттен сверлила меня взглядом, затем сделала вид, будто обиделась.

– Хорошо, но при одном условии: подай мне венок. – Греттен показала на цветочное ожерелье на шее статуи.

– Зачем?

– Увидишь.

Вздохнув, я подошел к нимфе и потянулся за цветами. Сзади раздался шорох. Я обернулся: платье соскользнуло с Греттен; под ним ничего не было. Она осталась голой.

– Ну? – Греттен сияла. Воздух в лесу внезапно сгустился и стал плотным. Она сделала шаг ко мне. – Признайся, а ведь Матильда выглядит совсем не так?

– Греттен… – начал я и вдруг услышал звук мотора.

Посмотрел поверх ее плеча – по дороге ехал старенький «Ситроен» Жоржа. Я был так потрясен, что не мог пошевелиться. Хотя предпринимать что-либо было поздно. Сидящий за рулем старикашка показался мне сморщенным школьником – не заметить нас он не мог. Но даже если удивился, увидев посредине дороги обнаженную Греттен, то виду не подал. «Ситроен» приближался, но на лице Жоржа было не больше эмоций, чем в тот момент, когда он убивал свинью. В следующую секунду машина свернула на развилке к свинарнику и исчезла за деревьями.

Звук мотора стих. Греттен еще долго провожала глазами «Ситроен», а затем повернулась и испуганно посмотрела на меня.

– Как ты думаешь, он меня заметил?

– Если только не ослеп. Одевайся.

Она послушалась. А я не стал ее ждать. Оставил в лесу и направился на ферму, тыкая тростью в песчаную колею. Смысл случившегося стал доходить до меня. Бог знает, что предпримет Арно, когда ему станет известно о том, что произошло. Разумеется, не поверит, что не я был инициатором раздевания Греттен и что между нами ничего не было. Но по дороге через виноградник я тревожился не о реакции Арно.

Я думал о Матильде.

Прямиком направился к дому. Пусть лучше узнает все от меня, чем от Жоржа или отца. Или от самой Греттен. Я боялся даже подумать, что она может наплести по поводу инцидента в лесу. Но, не дойдя до амбара, начал сомневаться, стал отговаривать себя откровенничать. Если расскажу Матильде, не будет ли это выглядеть так, словно хочу посеять в доме рознь? Жорж не человек – загадка. Я понятия не имел, как он поступит. Может, Жорж ничем не интересуется, кроме своих свиней, и не обмолвится ни словом о том, что видел?

Вместо того чтобы отправиться к Матильде, я стал замешивать раствор, сердито разбавляя водой песок с