Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

состояние аффекта? Видимо, надо рассуждать в этом направлении? – Минчжу сделала уступительный жест и вдруг резко повернулась к молчавшему до сих пор Сокку: – Господин полицейский, как вам кажется? На ваш профессиональный взгляд, это резонно?

Сокку, который сидел, откинувшись на спинку дивана, был поднят устремившимися на него взглядами.

– Да, очень даже резонно. Мне кажется, единственный возможный вариант, что убийство было совершено в состоянии аффекта и преступником единолично.

– О, да тут точно есть правильный ответ, – высказался саркастично Юнги, а Мёну высказал свое мнение:

– А мне кажется, убил брат. Не знаю, насколько он старше, но я насмотрелся, как старшие творят всякие мерзости и непотребства.

– А, точно. Я тоже, – поддержал Сухо. А Сокку затряс головой:

– Не все так просто. Надо бы знать, какие между ними отношения.

Выслушав Сокку, Мёну высказал мнение:

– Сколько таких случаев, когда отношения с виду хорошие, а на самом деле – гнилые насквозь. Неизвестно, как было у них. Могли прорваться эмоции, которые долго сдерживали. Прямо злит, что, не зная дополнительную информацию, проводить какие-то аналогии здесь, похоже, просто невозможно. – Мёну бросил взгляд на Кичжуна, но сдержался, чтобы не спросить, зачем вообще давать такие задания.

– Могло быть и так, что отношения хорошие, но в тот день вдруг были задеты чувства. А что? Когда выпивают, так запросто. По ошибке затеваются конфликты. – Сухо говорил как профессор на лекции.

Чунсон кивнул и начал подводить итоги:

– Ага. Итак, могут ли быть какие-либо еще причины возникновения конфликта? Внезапно возникшая неприязнь, подавляемая на протяжении долгого времени неприязнь, недопонимание? Месть? Пожалуй, все?

Сокку с сосредоточенным видом ответил:

– Мог убить, если это было выгодно.

– О! Выгода! – Чунсон отреагировал с интересом, и тут раздался осторожный голосок Сиён:

– Мне почему-то кажется, что убили хозяина дома. Какой дурак будет убивать у себя дома?

Участники прокручивали у себя в голове все прозвучавшее до сих пор. Минчжу, подперев рукой подбородок, кивала.

– Я выскажу немного иное мнение. Мне кажется, могли убить и дочь.

На слова Сокку все отреагировали с недоумением, мол, это идет вразрез с услышанным. Минчжу откинулась на диване и, скрестив руки на груди, усмехнулась.

– В чем дело? Сказали же, убит один из трех. Два раза слышали и все мало?

– Так не сказали, кто именно эти трое. Дочь была упомянута отдельно, и она запросто может быть как подозреваемой, так и жертвой.

– Ой, а можно еще раз прослушать задание? – спросил Юнги. Когда поступил ответ, что вообще-то задание озвучивается дважды, но его повторят, Сухо разочарованно посмотрел на Юнги, мол, «А ты не знал?».

– Теперь, когда сказали, какова цель задания, специально задает дурацкие вопросы, чтобы быть вне подозрений. – Сухо нужен был кто-то, на кого можно было напирать, и теперь он сидел с довольной улыбкой.

Сокку не выдержал и возразил:

– Слушайте, возможны любые варианты. Дочь же тоже не просто так упомянули.

– Что ж, вполне обоснованно.

Чунсон встал на сторону Сокку. На этот раз Сиён подвела итоги:

– Я полагаю, что дочь фигурирует в качестве причины, по которой произошло убийство. Колюще-режущее орудие – это, вероятно, нож, который находился в доме у мужчины. А поскольку дураков, убивающих у себя дома, нет, значит, этот мужчина, то есть отец дочери, и был убит. Соответственно, убийца или друг, или брат – одно из двух. Ответ кроется здесь.

Слушая Сиён, Сокку, вздохнув с раздражением, сказал:

– А мне кажется странным, почему вы не рассматриваете гипотезу, что была убита дочь. Я за тот вариант, что убита она.

– А зачем убивать дочь? – Минчжу спросила с искренним желанием услышать ответ.

– Это же очевидно. Наверняка в мужчине что-то накопилось. А она стала жертвенным агнцем.

– А по поводу того, кто убил, вы тоже в тупике?

– Нет же. Вопрос в том, кого убили. Кто убил – неважно.

– А, точно!

Затем какое-то время участники туда-сюда гоняли разные мнения. Уже даже дошли до варианта, что раз хозяину не с руки убивать, значит, мужчину надо исключить, и, соответственно, это могли быть разборки между братом и другом. В общем, спор становился все напряженнее.

К моменту истечения данного времени участники не смогли прийти к единой позиции и разделились на четыре группы. «Жертва – мужчина» – считали Сиён и Юнги. За брата – Сухо. За друга – Чунсон, Мёну и Минчжу. За дочь – Сокку.

Как только все определились с выбором, Чунсон спросил у Кичжуна:

– И каков же ответ?

Кичжун опустил пистолет и вложил его в кобуру. На его лице блуждала загадочная улыбка. И участники понимали, что она означает.

«Поймал».

– Прежде чем сообщить правильный ответ, я должен сказать кое-что, о чем до этого забыл. В показаниях господина Ан Сухо относительно алиби содержались ложные сведения. Его девушка предоставила ложное свидетельство. На самом деле одиннадцатого числа он сказал, что ему нужно выйти, и куда-то выходил. Куда же вы ходили?

Вмиг Сухо побледнел.

– Д-да. Д-действительно, я соврал. П-просто со мной связалась бывшая девушка, и я пошел встретиться с ней. Боялся, чтобы не узнала моя нынешняя девушка, поэтому сказал неправду.

– На двух стульях сидим? – Минчжу подмигнула ему.

– Вовсе нет, просто мне надо было ей кое-что вернуть. А в ситуации, когда я своей девушке устроил выговор за встречу с Хван Чонсопом, не мог признаться в этом.

– По-любому ему верить нельзя. Весь заврался! – Юнги тыкал пальцем в сторону Сухо.

– Но это совсем не значит, что я убийца. Вон, Пэк Юнги тоже что-то там наврал, тогда уж?

– Но против тебя улики есть!

– Да я ничего не знаю про этот волос! Действительно, про одиннадцатое я соврал, а как же семнадцатое? Алиби на семнадцатое подтвердилось. Что ж тогда получается, что одиннадцатого я преступник, а семнадцатого – кто-то другой? – Сухо словно палил из пулемета и вдруг изменился в лице, словно ему пришло в голову что-то очень важное. – Постойте-ка. Задание закончилось, и вы обратились ко мне. Это что, вы меня считаете преступником?! Потому что я угадал? Или я один не угадал?

Лицо Сухо было белым, как у восковой куклы, а губы дрожали. Не ответив, Кичжун достал мобильный телефон и дал какие-то указания. Буквально через несколько секунд двери раскрылись, и вошли трое охранников. Они встали перед Сухо, у которого тряслись ноги.

Кинчжун сказал:

– Ан Сухо, вы задержаны за убийство и покушение на убийство. Правило Миранды[186] будет зачитано вам полицией.

По знаку охранники схватили Сухо за руки и ноги и подняли в воздух. Он сопротивлялся как сумасшедший.

– Это не я! Правда не я!