Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

— Это почему вдруг… — машинально парировала Надежда и тут же переспросила: — Стихи, говоришь? Какие стихи? Ты, конечно, не запомнила?

— Как раз запомнила! С памятью у меня всегда был полный порядок, а на стихи — особенно!

Мария, как перед этим Аристарх Фёдорович, встала в театральную позу и продекламировала:

Найдешь ты то, что безуспешно ищешь,

Не только ты, но многие другие,

На что вы каждый божий день смотрели.

Смотрели, ничего не замечая,

Когда глаза, ослепшие от света,

Во мраке неизвестности прогреют…

— Прогреют? — удивилась Надежда. — Что они прогреют? Ты ничего не перепутала?

— Ах да, конечно… Не прогреют, а прозреют. Они же глаза, а не радиаторы. Только, хоть убей, я всё равно не понимаю, что эта бредятина значит.

— Слушай, а вообще что-то в этом есть… — прищурилась Надежда задумчиво. — Интересно, что же это такое…

— Пятистопный ямб. Нерифмованный. Такой же, как в английской драме.

— Нет, я совсем не о том. Как, ты говоришь, начинается это стихотворение?

Мария снова встала в позу.

Найдёшь ты то, что безуспешно ищешь,

Не только ты, но многие другие…

— Машка, что ты так завываешь?

— Не нравится — не буду ничего вспоминать!

— Ладно, не обижайся. Значит, то, что многие ищут? Ага… А что здесь ищут многие?

— Весы. Видела статую Фемиды на первом этаже? У нее в руке раньше были весы.

— Ну да, Фемиде положены весы, чтобы взвешивать доказательства вины и аргументы защиты и обвинения.

— Я слышала, что весы эти были какие-то особенные. Чуть ли не волшебные. Что ты улыбаешься? Но они пропали много лет назад, и с тех пор их все ищут, ищут…

— Безуспешно?

— Ну да.

— Значит, это о них идет речь.

— Ну, допустим. И что с того?

— Как там дальше сказано? «На это все смотрели каждый день…» Примерно так?

Мария взмахнула рукой:

На что вы каждый божий день смотрели.

Смотрели, ничего не замечая…

— Машка, я же тебя просила — не завывай!

— Не нравится — не слушай!

— Значит, эти весы находятся где-то на видном месте, но их никто не замечает. Что же это за место?

— Понятия не имею!

— Ну-ка, а что в конце?

Когда глаза, ослепшие от света,

Во мраке неизвестности прозреют.

— Глаза, ослепшие от света. Отчего здесь можно ослепнуть?

— Ну, не знаю… Вон хоть эта люстра, — ткнула пальцем в потолок Мария. — Глянь какая яркая, буквально ослепнуть можно, если на нее долго смотреть.

— А ведь ты права! — Надежда запрокинула голову, посмотрела на люстру и тут же отвела взгляд. — Правда, можно ослепнуть! — Она прищурилась. — И люстра эта постоянно находится у всех перед глазами, но смотреть на нее, когда она включена, трудно. Чтобы рассмотреть ее хорошенько, нужно выключить свет.

Мария засмеялась:

— Чтобы прозреть во мраке неизвестности.

— Точно! Слушай, я вспомнила одну историю. Рассказать?

Мария кивнула:

— Давай!

— Я работала в научно-исследовательском институте, — начала Надежда. — У меня был коллега и приятель Валя Голубев. В молодости Валентин какое-то время служил в торговом флоте, ходил на судне-сухогрузе, и часто травил коллегам байки из своего славного морского прошлого. Так вот, однажды он рассказал один случай. Как-то моряки с его судна разговорились со знакомыми таможенниками. Моряки утверждали, что на грузовом судне, при желании, можно провезти всё что угодно, так что никакая проверка не заметит. «Ну, разве что мелочь какую-нибудь», — смеялись таможенники. «А вот и не мелочь! Можно провезти даже громоздкую вещь!» — «Что, и слона?» — «Ну, слона не слона, а мотоцикл запросто!» — «Ну уж нет!» — «Вот поспорим, — сказал старший судовой механик. — Зуб даю, что я провезу на судне мотоцикл, и вы его не найдёте». Ударили по рукам. Сухогруз ушел в очередное плавание, а когда вернулся в порт приписки, таможенники устроили особенно тщательную проверку. Они облазили судно снизу доверху, от трюма до капитанского мостика, но ничего не нашли. «Нет здесь никакого мотоцикла!» — вынесли приговор после многочасовой проверки. Судовой механик ухмыльнулся: «А вот и есть!» — «Гонишь!» Стармех, или, на морском жаргоне, «чиф», повел таможенников в трюм. «Да мы здесь уже десять раз были, всё проверили…» — «Всё, да не всё!» Большой корабельный трюм ярко освещался укреплёнными под потолком прожекторами, смотреть на которые было невозможно — глаза слепли от яркого света. Стармех выключил прожектора. Когда глаза таможенников немного привыкли к темноте, он включил переносной фонарь и направил его свет наверх. И тут все увидели, что мотоцикл висит под потолком. Какой вывод можно сделать из этой морской байки? Спрятать что-то легче всего рядом с источником яркого света, потому что от него все невольно отводят глаза. И еще правило, гораздо более известное, — прятать лист нужно в осеннем лесу. Значит, если ты хочешь схоронить какую-то вещь — прячь ее среди похожих вещей. Люстра в этой комнате подходит по обоим этим параметрам. Она источник самого яркого света и сделана из переплетённых металлических деталей. Так что ничего не стоит спрятать среди этого металла весы Фемиды, которые тоже металлические. Ну-ка, выключи свет! — попросила Надежда.

Мария щёлкнула выключателем.

Люстра погасла, в комнате воцарился полумрак.

Надежда снова запрокинула голову, вглядываясь в люстру. Однако при слабом освещении разглядеть детали было трудно. Она огляделась, передвинула на середину комнаты один из столиков.

— Что ты делаешь? — всполошилась Мария.

— А ты как думаешь? — Надежда вскарабкалась на столик.

Теперь она могла дотянуться до люстры, но сначала включила фонарик своего телефона и направила его на люстру. Основная часть металлических деталей под ярким лучом фонаря вспыхнула отражённым светом, но одна деталь, похожая на плечики для одежды, осталась тусклой. Она явно была не из хромированной стали, как все остальные части, а из какого-то другого металла, потускневшего от времени. Надежда дотянулась до этой детали, ухватила ее и без труда вытащила из люстры…

У нее в руках оказались старинные бронзовые весы.

В это время в коридоре послышались шаги. Надежда бросила весы подруге. Мария, к счастью, успела схватить их на лету и спрятать в свою объёмистую преподавательскую сумку.

Тут дверь открылась, и в комнату вошла администраторша. Увидев Надежду на столике, она изумлённо воскликнула:

— Что вы делаете?

Надежда с невозмутимым видом показала вошедшей свой носовой платок и проговорила с апломбом:

— Вам