Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

у студентов мало, вино самое дешёвое покупали, лишь бы побольше. Короче, вы-то, девки, меня знаете, я могу очень много выпить, а самое главное — всё потом помню, даже если в хлам пьяная была. Хотя такое со мной редко бывает.

— Да уж знаем… — вздохнула Надежда.

— Ну, кто-то заснул, кто-то в сортире время проводил, а Славка вдруг рассказал историю, что будто бы он — потомок старинного дворянского рода, и вот дом, в котором как раз сейчас адвокатская контора находится, принадлежал его прадеду или прапрадеду.

— Тот самый дом? Шпалерная, шестнадцать?

— Ну да, только она тогда была не Шпалерная, а называлась улица Воинова. Это тогда, а раньше, когда предки его якобы в том доме жили, то была Шпалерная.

— Слушай, но мне говорили, что в этом доме до революции жил известный адвокат по фамилии Однако! — возмутилась Мария. — А этот твой…

— Фамилия Славика — Бакланов, но это ни о чем не говорит. — Варвара пожала плечами. — Но вообще-то тогда я подумала, что он всё врёт.

— Надо нам в эту контору наведаться, — пробормотала Надежда.

— Да зачем тебе?

— Затем, что этот тип от тебя, Машка, не отвяжется просто так.

— Он и раньше такой был, — подтвердила Варвара. — На одну девчонку из соседней группы глаз положил, так она жаловалась, что прилип, как банный лист к заднице, никак от него не отделаться было… Ладно, девки, надо отсюда выбираться. Вы Павлу не вздумайте ничего говорить. Если спросит, скажите, что перепила я малость.

— Он не поверит, сама с ним разбирайся!

С этими словами подруги подхватили увесистую Варвару под руки и поволокли по коридору. В процессе этой тяжелейшей операции Надежда поймала себя на том, что мысленно повторяет: «Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота!» Хорошо, что вскоре попался им навстречу верный Вадик.

Утром Сан Саныч, муж Надежды, после ресторана и последующих затянувшихся проводов партнёров проспал, позвонил на работу, что задерживается, долго охал и жаловался, что такая жизнь не для него, так что Надежда еще его и утешала. Наконец он, горестно стеная, отбыл на работу, чудом не столкнувшись в дверях с Марией.

К завтраку муж не прикоснулся, выпил только чаю, так что Машка тут же набросилась на яичницу, как будто год не ела.

— Это потому, что я нервничаю! — невнятно, с полным ртом, оправдывалась она, но Надежде было всё равно, она набрала номер адвокатской конторы.

Ей тут же ответил сдержанно-вежливый женский голос:

— Адвокатская контора «Марголин, Моторин и партнёры». Могу я чем-то помочь?

Надежда переглянулась с Марией, та замахала руками, заелозила и поднесла руки к глазам, как будто смотрит в бинокль. Это означало, что по телефону ответила администраторша — та еще мымра, на голове кукиш старомодный, а очки, наоборот, дорогущие, супермодные, но они совершенно ей не идут. Еще имя у нее такое… Аглая, вот.

Надежда всё поняла совершенно правильно и сказала таким же сдержанно-деловым тоном, добавив приличную дозу арктического холода:

— Можете. С вами говорит помощник Марии Владимировны Рыбниковой.

— Помощница? — уточнил женский голос.

— Помощник! — сухо отрезала Надежда. — Помощница суп варит и пыль в квартире вытирает!

Машка пискнула от восторга и показала большой палец — так держать! Однако на мымру очкастую эта фраза не произвела особого впечатления.

— Допустим. Сейчас как только друг друга не называют. Так чем вам помочь?

— Вы, разумеется, знаете, что Мария Владимировна обратилась в вашу контору за юридической помощью?

— Разумеется.

— У Марии Владимировны была предварительная беседа с господином Моториным.

— Да, но господин Моторин сейчас…

— Я в курсе! — оборвала Надежда собеседницу. — Именно поэтому я и звоню. Я хочу узнать, как подвигается наше дело.

— Теперь дело ведёт господин Марголин, это старший партнер нашей конторы…

— Я в курсе! — снова оборвала ее Надежда. — Госпожа Рыбникова хотела бы договориться с ним о встрече. Я надеюсь, что мы с вами можем сейчас согласовать время, которое устроило бы обе стороны.

— Да, хорошо, сейчас я посмотрю, когда господин Марголин сможет вас принять.

— А я проверю ежедневник Марии Владимировны. Надеюсь, что найду окно в ее расписании. Хотя должна предупредить, что расписание у нее очень плотное.

— Вот… Господин Марголин может принять вас завтра в двенадцать часов.

— Завтра? Нет, завтра не получится! Завтра Мария Владимировна очень занята. Утром интервью с… неважно с кем, затем ланч с кинопродюсером, вечером встреча с читателями… Нет, буквально ни минуты свободной!

— Тогда послезавтра, в десять часов?

— Опять не получается! Послезавтра Мария Владимировна уезжает в Москву по неотложным, чрезвычайно важным делам и вернётся только через неделю.

— Тогда лучше назначить встречу после ее возвращения.

— Об этом не может быть и речи! Это дело нельзя откладывать! Есть нюансы, которые нужно обсудить как можно скорее.

— Но завтра она же не может.

— Значит, нужно организовать встречу сегодня.

— Сегодня?! Но это невозможно!

— Я считаю, что в таких делах нет и не может быть ничего невозможного. Постарайтесь что-нибудь придумать. Ведь именно это — ваша прямая обязанность. — Теперь о Надеждин голос можно было точить ножи, до того он был твёрд.

— Ну, я просто не знаю… Сегодня у господина Марголина есть только одно небольшое окно в шестнадцать часов пятнадцать минут. Если вас это устроит…

— Устроит! Это время нас вполне устроит! — Надежда постаралась передать голосом сдержанную радость. — Я знала, что мы сможем договориться. Значит, в шестнадцать пятнадцать мы у вас. — Не дав собеседнице опомниться, она прервала разговор на этой оптимистической ноте.

— Ну, видишь, как всё удачно складывается! — сказала она, отодвигая от Машки третий бутерброд с колбасой. — К трём часам мы должны быть в адвокатской конторе.

Машка постаралась снова придвинуть к себе бутерброд.

— К трём? — переспросила она, вонзая в него зубы. — Но ты же договорилась о встрече на четверть пятого! Зачем нам приходить так рано?

— Ты ничего не поняла! Именно в этом и заключается мой стратегический замысел! Время у нас еще есть, так что идём в парикмахерскую, а то у тебя после вчерашнего на голове скоро птицы гнездо совьют!

Машка пригладила волосы рукой и не посмела спорить.

В пять минут четвёртого подруги подошли к особняку, в котором размещалась адвокатская контора. Мария покосилась на стоящих по сторонам у входа мускулистых атлантов, и ей показалось, что один из них подмигнул ей, как старой знакомой. Она пару раз моргнула и снова взглянула на каменного культуриста… На этот раз его лицо было невозмутимо.

Подруги вошли в холл.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось — неяркое освещение, черно-белые плитки пола. Возле мраморной лестницы скучала Фемида с