Подстава от бабули - Кристен Перрин

– Не знаю, – вздыхает Дженни. – Я просто никогда не думала, что ты выберешь такую изолированную жизнь! Я хочу, чтобы ты нашла парня, мечтала о будущем, о семье, нашла бы дело всей жизни. А то однажды ты проснешься в этом доме совсем одна, тебе будет уже восемьдесят, и ничего у тебя в жизни не будет, кроме когда-то раскрытого убийства.

– Двух убийств, – перебиваю я, бурча почти себе под нос. – Летом я раскрыла два убийства.

– Вот! Об этом я и говорю! Преврати эти дела в захватывающие книги, пиши сценарии, придумай выставку фотоэссе, плевать что! Мне больно смотреть на твою одержимость уликами и теориями, кто кого убил. Энни, на одном из гаданий Пеони Лейн написано твое имя! Я хочу бросить эти конверты в камин с того момента, как ты мне про них рассказала!

– Ладно, я не буду… – Я замираю и прислушиваюсь.

– Что такое? – Дженни встает, голос ее опускается до шепота.

Мы обе слышим, как скрипит половица, кто-то пытается сдавить кашель.

– В доме кто-то есть, – говорю я одними губами.

Мы переглядываемся. Я тянусь к стойке, на которой лежат кочерги, и беру одну – длинную и чугунную. Мы встаем, стараясь делать это как можно тише, и мимоходом Дженни хватает щетку для камина с длинной рукояткой. Было бы смешно – она в шелковой дизайнерской пижаме, держит щетку, которая по сути своей просто миниатюрная метла, как меч. Было бы, если б ручка двери не начала проворачиваться. Мы слышим звон связки ключей, а затем царапающий звук металла: ключ вставляют в замочную скважину.

– Бет, – снова беззвучно говорю я Дженни, она кивает.

Мы быстро подбегаем к двери с одной стороны, чтобы, когда она откроется, мы могли бы поймать Бет сзади.

Дверь распахивается, я немного опускаю кочергу, когда понимаю, что в библиотеку заходит не Бет, а Арчи. Он осматривает матрасы и одеяла и понимает, что в комнате не один. Он поворачивается, видит, что мы с Дженни держим наши каминные оружия, и поднимает руки в воздух. Ладони у него не пустые: в одной – связка ключей Бет, а в другой – папка тети Фрэнсис. По толщине и по прикрепленному к обложке кольцу в пластиковом пакетике я понимаю, что это папка с материалами на Пеони Лейн.

– Арчи, вы что тут делаете? – спрашиваю я. Полностью опускаю кочергу, Арчи меня совершенно не пугает. – Откуда у вас эта папка? Вы знаете, что вас ищет полиция? У вас на ферме нашли труп!

– Знаю, – говорит он и опускает руки. – Это я его там спрятал.

Глава 30

16 марта 1967 года

Мы провели в Саутгемптоне три волшебных дня и ночи, заполняя время друг другом.

– Можем сюда переехать, – сказал Арчи. – Ты же знакома с семейным ремеслом, научишь меня печь хлеб, откроем здесь пекарню. Оставим Касл-Нолл в прошлом и начнем заново.

Мы сидели в машине – ехали из кинотеатра. Мои мысли все еще занимал фильм – «Укрощение строптивой» с Элизабет Тейлор и Ричардом Бёртоном, – но предложение Арчи открыть пекарню вернуло их в настоящее.

– Пекарня – это не «начать заново», – произнесла я. – Не для меня. Это просто… та же самая жизнь, но в другом месте.

Арчи пожал плечами, а потом ласково оттянул мочку моего уха пальцами, не сводя глаз с дороги. В тот момент я задумалась об этой его привычке – нет ли в ней нотки снисходительности? Я зажмурилась и постаралась придавить потребность анализировать каждое его прикосновение и их мотивы. Эту Фрэнсис я пыталась оставить в прошлом – девчонку, которая во всем, даже в самых дружелюбных поступках, видела загадки и секреты.

– Понимаю, – сказал Арчи.

– Может, в Лондон? – предложила я. – Можно там где-нибудь на рынке арендовать стойку, продавать пластинки и всякие безделушки. Снимем квартиру, заведем новых друзей, будем приглашать их в гости. Может, я пойду на какие-нибудь курсы. Я раньше даже не думала про университет, но эта мысль мне все больше и больше нравится.

Расслабленное выражение лица Арчи стало сосредоточенным, я заметила в уголках его глаз тревогу.

– Лондон – это как-то… Не знаю, как по мне, он слишком большой и шумный.

В этот момент я осознала, что мы выехали из Саутгемптона и едем назад, в сторону Касл-Нолла. Я подумала про утро, когда мы должны были пойти в кино. Арчи собрал все наши вещи и вернул ключи дежурному, но я утонула в эйфории предыдущих дней и даже не обратила на это внимания.

В машине повисла тишина, я начала в задумчивости грызть ноготь.

– Арчи, – наконец сказала я. – А что насчет наших планов… ты же хотел раскрыть секреты семьи Грейвсдаун? Ты сдаешься?

Арчи повернулся ко мне, а затем резко перевел взгляд обратно на дорогу.

– Ферма моя по праву, – ответил он. – Ну, моя и Эрика. Но она может быть нашей, Фрэнсис, твоей и моей. Можем выкупить ферму и дом у Грейвсдаунов, навсегда разделим их с поместьем. Скоро у меня будут на это деньги. Ферма огромная, и земли там много – она заслужила приютить настоящую семью. Такую, как будет у нас.

«Такую, как будет у нас». Что-то заворочалось в животе, потому что я про детей не думала. Для женщин вопрос детей – это всегда «когда» и никогда «если». Видимо, небеса разверзнутся, если люди перестанут лезть в чужие дела и дадут женщинам шанс решать за себя.

Мои дела… Знак «Кроунэлл» приближался, и мир снова сжался. Я сказала Арчи, что хочу жить своей жизнью, и не собиралась брать эти слова назад.

Арчи все описывал наше будущее, но я перестала слушать, тревоги взяли верх. Он, казалось, все уже продумал.

– Ты будто давно все распланировал… – протянула я.

Голова начала раскалываться. В ней не помещались все возможные варианты моего будущего. Я схватилась за привязанность к Арчи – она была реальна. Я правда его любила.

Арчи покраснел, но глаз с дороги не сводил.

– Ну… – Он потер шею, а затем снова опустил руку на руль. Наконец он посмотрел на меня, вид у него был смущенный, но такой влюбленный, что узлы в животе тут же размотались, превращаясь в тепло. – Я давно в тебя влюблен, Фрэнсис. Помнишь, пару месяцев назад, когда мы впервые столкнулись в библиотеке, ты пошутила, что поможешь мне вернуть Роуз?

– Что-то такое помню, – сказала я, мне не нравилось представлять его с Роуз.

– На самом деле все было наоборот – я сошелся с Роуз, просто