Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

— Ты можешь погибнуть, — произнёс он низко. Никакой насмешки, только холодная констатация факта. По спине пробежал холодок.

— Я не так слаба, — выдохнула я.

Его взгляд, острый как клинок, метнулся к Ванторну за тяжёлыми портьерами, всё ещё погруженному в тихий, но явно важный разговор с незнакомцем в маске пламени. Затем — вернулся ко мне. И в этих глазах, обычно светящихся весёлым азартом, мелькнуло нечто иное: искренний интерес.

— Хочешь сыграть в ангела-хранителя, Эсма? — шепнул он. — Пока Большой Босс отвлёкся?

— Я должна пойти.

Сердце бешено колотилось, но я кивнула. Одно резкое движение головы вниз. Согласие. Безумие.

— Быстро. — голос Вейдрича стал деловитым. — Следуй за мной. И ни в коем случае не вздумай открывать лицо. — Он резко кивнул в сторону узкого, погруженного в глубокую тень прохода за нашей ложей и поднялся, заслоняя меня от возможного взгляда Ванторна своим силуэтом.

Я скользнула в темноту. Запахло пылью. И едва холодная каменная сырость стен коснулась кожи, едва наши шаги зазвучали по каменному полу — вот тогда сердце и ушло в пятки. Оно словно провалилось в ледяную бездну, оставив за собой лишь пустоту и сжимающий горло ужас.

***

Похоже, у Вейдрича повсюду расставлены сети агентов.

Мы двигались по узкому, сырому коридору, пропитанному запахами плесени, старого камня и чего-то сладковато-приторного, напоминающего гниющие цветы. Вскоре оказались в крошечном помещении, больше напоминающем кладовую для инвентаря, чем лазарет. Но это был именно он.

Воздух здесь пропитался ароматами медикаментов, крови и человеческого пота. В тусклом свете одинокого фонаря на грубо сколоченных носилках лежала Адель. Она выглядела как сломанная кукла, выброшенная после жестокой игры. Рядом суетился слуга, низко склонившись и неловко промывая глубокую рваную рану на её брови. Вода в тазу стремительно розовела, а его руки дрожали от неуверенности.

Адель дышала прерывисто, с каждым вдохом раздавался хрип. Лицо её было покрыто синяками, исцарапанные руки лежали на груди — беспомощно и смиренно. Изорванная одежда перепачкалась кровью, особенно густо — на боку, куда она прижимала ладонь.

— Хорошо подумала, Эсма? — голос Вейдрича прозвучал неожиданно тихо, без привычной игривости. Он стоял в дверях, перегородив путь, и его взгляд — тяжёлый, оценивающий — впился в меня, словно надеясь уловить на лице тень сомнения, намёк на страх или малодушие. Пальцы его нервно постукивали по рукояти кинжала, что покоился на поясе. — Если не передумала, у нас всего пять минут на переодевание.

Я шагнула к носилкам.

Адель медленно приоткрыла один глаз, другой опух и превратился в узкую щель. Её затуманенный от боли и шока взгляд блуждал, тщетно пытаясь сфокусироваться — на моей фигуре, на полумаске.

— Но… — губы её, потрескавшиеся, окровавленные, едва шевельнулись. Голос превратился в хриплый шёпот, больше похожий на стон. — Кто вы?.. Зачем…?

— Вставай, — отрезала я. Резко сдёрнула с себя плащ, и холод сырого воздуха тут же облепил плечи и спину, пробираясь сквозь тонкую ткань платья. — Я пойду вместо тебя.

— Не… понимаю… — Адель попыталась приподняться, опираясь на локоть, но рука предательски подкосилась, и она с глухим стоном рухнула обратно, закашлявшись.

Я не стала ничего объяснять. Время уходило. Наклонившись, я просунула руку под спину Адель. Её тело было горячим, и при касании к ушибленному боку она вскрикнула от боли.

Вейдрич не пошевелился. Он просто наблюдал. Его прищуренные глаза метались между мной, Адель и дверью.

— Зачем вам это?.. Они ведь… они же поймут, — прошептала Адель, когда я, стиснув зубы, подняла её на ноги. Она качнулась, словно после бутылки вишнёвой наливки, и вся тяжесть её тела обрушилась на меня. Дыхание — горячее, рваное — обжигало шею. С трудом, но, наконец, она смогла стоять самостоятельно.

Она права. Я сошла с ума. Это чистое безумие. Все видели её лицо.

Холодная, липкая паника подступила к горлу, накрыв внезапной тошнотой. Но отступать — поздно.

Я метнула взгляд на полки с бинтами, склянками и баночками с мазями — всё это вдруг стало единственным оружием в моей дикой затее.

— Забинтуем лицо, — выдохнула я и схватила первый попавшийся рулон бинта: он был грубый, но чистый. Цвет волос у нас действительно был похож — тёмный, почти чёрный. А лицо… под слоями бинтов, пропитанных кровью... Кровь! Я схватила склянку с буро-красной жидкостью, напоминающей йод, и плеснула немного на бинт. Это будет частью