Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Я закрыла глаза, но красный свет прожигал веки. Я видела решётки, плети, насмешливые лица надсмотрщиков… Открыла. Ванторн.

Тяжёлый взгляд пронизывал насквозь. Хозяин стоял внизу, у выхода с арены, глядя прямо на меня. Галлюцинация. Должна быть галлюцинация. Но взгляд казался слишком реальным...

И вдруг… красный погас.

Просто… исчез, будто и не было. Погрузив всё в благословенную полутьму, нарушаемую лишь дрожащими пятнами света от резонатора. Непонятно почему. Непонятно как.

— У нас что-то с прибором, — неловко засмеялся распорядитель. — Никогда такого не было. Эй! — крикнул он слугам. — Скорее почините!

Это шанс. Последний шанс.

Из последних сил на чистом инстинкте выживания, я рванулась вверх. Не помня себя, перевалилась через край стены на мгновение раньше соперницы. Шагнула в пустоту, падая на каменный пол арены, прямо перед зияющим жерлом резонатора.

Зал взорвался. Грохот аплодисментов, рёв толпы, свист — всё это смешалось со звоном в ушах.

Адель Ведан выиграла. Королева Ночи. Победительница этого ада.

Я попыталась подняться. Мир завертелся с бешеной скоростью. Багровые и чёрные пятна отплясывали перед глазами. Боль в руке, в голове, во всём теле достигла апогея. Сознание отрывалось от реальности.

Тьма накрыла меня с головой — сладкая, тягучая, неумолимая.

Последнее, что я успела почувствовать перед тем, как рухнуть на холодный камень, — это руки. Сильные руки подхватили меня на лету.

И голос. Низкий, властный:

— Я забираю Королеву Ночи. Её приз — моя компания на ближайшие дни.

Рейнар Ванторн.

А затем всё оборвалось.

Я погрузилась в бездну.

***

Тьма пульсировала странными, лихорадочными образами. Я горела и замерзала одновременно.

Сквозь горячечный морок ощущались прикосновения сильных рук — нежные и осторожные пальцы скользили по щеке, освобождая лицо от чего-то липкого и стягивающего. Бинты?

Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи — желанный, почти божественный, — но миг спустя его вытеснило жгучее касание влажной ткани, легшей на рану. Я застонала и попыталась отстраниться, но меня удержали.

И тогда я увидела его.

Рейнар Ванторн.

Лицо было совсем близко — напряжённое, сосредоточенное. Не думая, не владея собственным телом, я потянулась к нему. Руки — слабые, дрожащие — сомкнулись у него на шее. Я прильнула горячим лбом к прохладной ткани его одежды, шепча что-то бессвязное. Благодарность? Мольба? Его имя? Не знаю.

В тот миг он казался единственным устойчивым островом в море боли и жара. Я смотрела на него с восхищением, будто впервые видела — резкая линия скулы, глубина тёмных глаз, в которых временами вспыхивал огонь. Он не отстранился. Его пальцы замерли у моего лица, будто не решаясь дотронуться — и в то же время, не желая отпустить.

Я приподнялась — как могла — и губами коснулась края подбородка, словно ища спасения в тепле его кожи, в этом тихом, невозможном прикосновении.

Мягкая ткань рубашки, его запах, дыхание…

А потом всё вновь погрузилось в пульсирующую боль и тяжёлый гул, отзывающийся в костях после резонатора. Мир растаял, оставив лишь отголоски его прикосновений — и огонь, который теперь горел во мне не только от яда.

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывала со дна тёплого, бездонного озера. Первое, что ощутила, — это невесомость. Нежность.

Я будто парила… Нет, лежала. В кровати — такой мягкой, что казалась облаком. Тело тонуло в подушках, лёгкое, как пух, одеяло ласково обнимало плечи. Всё внутри ныло — тупая, глубокая боль отзывалась в мышцах, в голове гудело отдалённое эхо адской симфонии арены.

Я потянулась, сладко зевнула, прижавшись щекой к шелковистой наволочке. От неё пахло травами и... Ванторном?

Какой странный, насыщенный сон…

Лабиринт… резонатор… красный свет… Адель… и Ванторн… Ванторн.

Имя отозвалось где-то глубоко, будто прикосновение. Мысли — разрозненные, как осколки стекла, — начинали складываться в мозаику:

Арена. Яд. Победа. Падение…

И руки. Его руки.

Я распахнула глаза.

Это — не кабинет.

Я лежала в чужой спальне — просторной, полутёмной, роскошной… и до странного знакомой. Тяжёлые бархатные драпировки слабо колыхались от сквозняка, массивная мебель из чёрного дерева отбрасывала тени, словно прятавшие в себе что-то живое. На стенах — гравюры, полустёртые, едва различимые в полумраке, но каждая до боли узнаваемая.

Это — спальня хозяина.

И я лежала в его постели.

«Нет. Нет-нет-нет…» — пронеслось в голове.

Я резко села, охваченная паникой, и осмотрела себя.

На мне — чужое ночное платье — мягкое, чистое, тонкое, как лепесток. И едва ли его надевала я сама.

А где костюм Адель? Изорванный, пропитанный пылью… и кровью?

Коснулась лица — пальцы скользнули по чистой коже. Ни грязи, ни следов испытания. Только лёгкая шершавость на скуле и у виска — остатки ссадин.

И запах… еле уловимый, но отчётливый. Целебная мазь. Горьковатая, травяная, узнаваемая.

Кто-то перевязал меня. Помыл. Переодел.

Неужели?..

Воспоминания накрыли внезапно — тяжёлой, жгучей волной. Его