Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Не понимаю, что за игру вы затеяли, – произнесла Кэт. – Но ясно одно: у меня нет ни единой причины вам доверять.

Ван Рибик встал между ней и дверью, ведущей на лестницу. Он заговорил еще тише:

– Мадам, ваш король намерен заключить с французским монархом союз против Голландии. Они атакуют нас и на суше, и на море. Англичане хотят отомстить нашему флоту за нанесенное поражение и лишить нас торговых маршрутов. Французам нужны Нидерланды, причем не только Испанские – они захватят эти земли целиком при первой же возможности. Вот почему герцогиню Орлеанскую отпустили в Англию. Она уже некоторое время выступает посредницей между двумя королями. Благодаря ей они вели переговоры не по обычным дипломатическим каналам, а потому сумели сохранить все в тайне. Представители Англии и Франции должны подписать договор здесь, в Дувре, может быть, даже в той самой комнате.

– В таком случае вы ничего не можете предпринять, – ответила Кэтрин. – Разве что сообщить об этом вашим хозяевам, хотя новость и без того вскоре узнает весь мир.

– Думаете, я сам не понимаю? – Ван Рибик по-прежнему говорил тихо, однако в его голосе зазвучали злобные ноты. – Скажите, вы бы хотели, чтобы на английский трон взошел король-католик? Чтобы Англией снова правил папист?

– Нет, конечно.

Кэт замолчала, перебирая в памяти страшные детские воспоминания об инквизиции, разыскивающей еретиков по всей стране, о набожных мужчинах и женщинах, которых сжигали на костре в Смитфилде, об иезуитах, чувствовавших себя на улицах Лондона хозяевами и управлявших всем королевством. Кэтрин выросла в семье, где интриги папистов приравнивали к дьявольским козням и считали само собой разумеющимся, что заветная мечта папы римского – подчинить себе Англию.

– Если бы король стал налаживать отношения с Римом и попытался обратить страну в католическую веру, – продолжила Кэт, – вспыхнула бы новая гражданская война.

– Вот именно. Он предал бы собственный народ. Его бы не раздумывая обезглавили, так же как и его отца.

– Но речь идет об альянсе между Англией и Францией. Согласна, хорошего тут мало, и все же…

– Я не закончил. – Ван Рибик схватил ее за плечо. – Дослушайте меня. В договоре будет секретный пункт. Французский король обязуется выплачивать вашему крупные суммы. Благодаря этим деньгам Карл Второй перестанет зависеть от парламента, а может быть, и вовсе его распустит. А взамен, когда наступит нужный момент, ваш монарх объявит войну Голландии. Одновременно он провозгласит себя католиком и предпримет ряд шагов, чтобы вернуть свою страну под крыло Рима.

Кэт покачала головой:

– Этого не может быть.

– Полагаете? Вы же своими ушами слышали разговор лорда Арлингтона с другими сановниками. Его светлость сделает все, что прикажет король. Сэр Томас предан государю, как собака хозяину, к тому же он и сам склоняется в сторону Рима, хотя еще не объявлял об этом в открытую. Арундел и Беллингс – паписты, эти двое спят и видят, как Англия снова обращается лицом к Риму. Вы знаете, что Беллингс – секретарь королевы? Ее величество денно и нощно молится, чтобы ее муж был принят в лоно римской церкви. Да они просто жаждут включить в договор этот секретный пункт – все, даже Арлингтон, ведь чем больше власти у короля, тем влиятельнее станут они сами. Но если о содержании этого пункта станет известно прежде, чем король будет готов присягнуть на верность Риму, все пропало. И они это понимают.

– Если это правда, то что вы намерены предпринять? – медленно произнесла Кэт.

Ван Рибик все еще держал ее за локоть.

– Доложу обо всем великому пенсионарию. Эти переговоры велись несколько месяцев. Благодаря дураку Эбботу в моих руках оказались копии многих писем с предварительными обсуждениями и дипломатических нот. А теперь… – Ван Рибик указал в сторону комнаты за поворотом. – Мне известна точная формулировка секретного пункта. У меня есть доказательства. А уж де Витт разберется, как лучше использовать оружие, которое я дам ему в руки. Если великий пенсионарий пожелает, он разрушит альянс прежде, чем тот возникнет.

– Это измена.

– Разве? А может, изменник – ваш король, готовый предать свой народ совсем как его отец? – Голос ван Рибика стал вкрадчивым. – Придет время, мадам, и вы, англичане, еще скажете нам спасибо. Без недовольных, конечно, не обойдется, но их будет совсем мало.

Доводы ван Рибика задели Кэт за живое. У английской монархии уже есть враги. А с королем-католиком на престоле их количество вырастет десятикратно. «Может быть, и впрямь лучше подавить этот план в зародыше», – пронеслось в голове Кэтрин. Будучи дочерью цареубийцы, она не испытывала особой любви к монархам как таковым. Впрочем, ее нельзя было назвать и сторонницей установления республики. Лучшее, на что могут рассчитывать люди, – это правители, которые подарят государству мир и процветание, гарантировав при этом безопасность своим подданным. А от католического монарха ничего подобного ждать не приходится.

– Время дорого, – продолжил ван Рибик. – Я отбываю завтра. – С внезапной силой он притянул Кэт к себе. – И вы должны поехать со мной.

– Нет! – вырвалось у нее потрясенное восклицание.

Ван Рибик обернулся, потом обеими руками вцепился ей в плечи:

– Вы же сами этого хотите. Разве нет? Я уверен.

Перед мысленным взором Кэт возникло бюро на Генриетта-стрит, чертежная доска у окна с закрепленным на ней чистым белым листом. Затем Кэт подумала о Бреннане, ждущем от хозяйки указаний. И даже о Марвуде.

Ван Рибик притянул Кэтрин еще ближе и коснулся губами ее лба. По телу женщины пробежала дрожь.

– Нет, – повторила она, на этот раз тише.

Кэт хотела отойти, но ван Рибик не отпускал. Какая-то часть Кэтрин, оценивавшая происходящее со стороны, удивлялась ее беспомощности и неспособности сопротивляться.

– Я доверился вам, мадам, а теперь и вы должны довериться мне.

– Должна? – Кэт почувствовала, как ее тело предательски обмякает. – Так уж прямо и должна?

Глава 50

Было уже начало седьмого, когда с лестницы наконец донеслись шаги спотыкавшегося в темноте Нонтона. Распахнув дверь, он увидел меня за столом.

– Слава богу, – благочестиво произнес он. – Хвала Создателю, Марвуд. На сегодня наши труды окончены, самое время выпить бутылочку хереса.

– Обождите минутку, – ответил я.

Уже взявшийся было за шнурок колокольчика Нонтон застыл.

– В чем дело? По какому поводу задержка?

– Окажите мне услугу, и тогда мы с вами закажем две бутылки, сэр, и обе я запишу на свой счет.

Нонтон выпятил нижнюю губу, точно ребенок, которому сказали, что прямо сейчас он сладкого не получит.

– Какую услугу?

– Тот француз, о котором говорил Смирк, Жолье…

– Ну что там опять? Их обоих целый день было не видно и не слышно, хотелось бы, чтобы и дальше так